Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 99 – Максим Далин

И больше уже никто не возразил.

* * *

Преосвященный наставник оказался не старым ещё типом. В балахоне из драгоценного пурпурного бархата, Око Господне – громадный сияющий бриллиант, размером с настоящий человеческий глаз, в оправе из белого золота, тоже засыпанного бриллиантами. И на руках куча сияющих перстней: во имя Сердца Мира – рубин, во имя Святой Розы – топаз, во имя Отца Небесного – сапфир, синий, как вечернее небо. В общем, нехило он был экипирован.

Монашеское рубище у него стоило как небольшой, я думаю, приморский город.

А физиономию он имел как у ушлого лоха. Такую кроткую, гладкую, сытую, чистенькую рожицу, бровки домиком – и какая-то за ней ощущалась неприятная изнанка. С такой рожей хорошо уговаривать прихожанок, что со святым наставником – Господь простит.

Свита у него была – два юных ангелочка-писца, в белых балахончиках и светлых локонах, а кроме того, несколько братцев с совершенно не монашеской выправкой. Но охрана, конечно, с ним по покоям Виллемины не рассекала, охрана была для дороги, наверное.

И я подумала, что Преосвященный не слишком крепок в вере – ну или не думает, что Господу так уж нужна его земная жизнь.

А гостиная, где Виллемина его принимала, была девчоночья-девчоночья. Голубенькая и розовенькая: от такого сочетания цветов у любого сурового мужчины глаза начинают слезиться. Стены в голубом шёлке, вышитом морскими дракончиками, зеркало поддерживают две фарфоровых русалочки с дельфиньими хвостиками, шторки розовенькие с голубыми фестончиками… Девчоночья гостиная – и вся сплошь в языческих символах, если этих русалочек, дельфинчиков, дракончиков и прочие фарфоровые штучки принимать всерьёз.

А Вильма в белом платьице казалась не белой королевой в трауре, а девочкой, которая и выезжать-то ещё не начала. Такая чистенькая, простенькая… Разве что в этот раз фасон её платьица слегка подчёркивал, что «беременна» она уже на шестом месяце – и особенно не затягивает живот.

Меня Те Самые во все места толкали надеть глухой траур. Мне казалось, что будет очень забавно. Но Виллемина хихикала, просила меня пощадить Преосвященного – и в итоге уговорила на серое платье с чёрным крепом. А Тяпа всегда была с нами, Тяпа даже не обсуждалась.

И Преосвященный уже на пороге этой гостиной-игрушечки запнулся. Вымученно улыбнулся, но всё равно у него был такой вид, будто его пригласили прямо в логово Тех. И на его лице просто борьба отразилась – двух мыслей: намёк или не намёк?

Дурочка Виллемина или стерва?

А она встала, легонько поклонилась, улыбнулась ему навстречу, как солнышко:

— Здравствуйте, Преосвященный наставник Дэгель! Как я рада вас видеть! Хорошо ли вы доехали? Молока, вина, кавойе?

Преосвященный и расслабился: дурочка. Вошёл, и писцы просочились следом.

Но тут увидел меня, а Тяпка лежала рядом со мной на диване, свернувшись колечком. Подняла голову посмотреть – и тихонько зарычала. Совсем тихонько, шёпотом.

Вильма улыбнулась:

— Тихо, Тяпочка! Гости!

Тяпка замолчала, но не расслабилась и слезла с дивана для верности. А Преосвященный изменился в лице, ему уже хотелось просто удрать, он смотреть не мог на меня и мою собаку.

Еле выжал из себя:

— Здравствуйте, леди Виллемина.

Вильма прощебетала:

— Преосвященный наставник, пожалуйста, присядьте. Мы все будем рады вас выслушать. Здоров ли его святейшество Иерарх?