Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 102 – Максим Далин

— Вот же баранище, – сказала я, когда топот смолк в анфиладе дворцовых покоев.

— Не ожидал и нарезался, – сказала Вильма. – Раскрыл все карты, сдал сообщников. Герцог Ясномысский – не Хальгар, я уверена. Орстен. Метил в регенты, надо же… нашли лазейку в проклятии. Забавно… – и тронула сонетку. – Броука ко мне, – приказала она лакею.

* * *

Герцог Хальгар потом рыдал и целовал Виллемине руки.

— Господи, бесценная государыня, я знал, что всё это закончится просто чудовищно! – говорил он, всхлипывая. – Я говорил ему, я предупреждал… я говорил, что слышать не хочу обо всех этих диких фантазиях, которые граничат с государственной изменой! Мне и в голову не приходило, что он может ввязаться в заговор за моей спиной!

От Хальгара, с тех пор как умерла Ленора, осталась половина. Он так похудел, что уже хотелось сказать «отощал», и глаза у него ввалились, и седая прядь появилась в шевелюре. Без всякой порчи: это его так доели сынок и сноха из Перелесья.

— Я вас не виню, – сказала Виллемина. – Я знаю, что до определённых событий и покойный государь допускал, что Орстен унаследует престол. Допускал… но скрепя сердце, насколько я понимаю. Орстен был слишком близок к Эгмонду, верно?

Хальгар просто говорить не мог: его душили слёзы и ужас. На него за последние месяцы слишком много свалилось.

— Не убивайтесь так, мессир, – сказала Виллемина. – У вас останется внук. Я надеюсь, что он поможет исправить все ошибки.

А Броук стоял за её плечом, как Божий суд.

У Хальгара просто сил не было ни оправдываться, ни благодарить. Но против него Виллемина не принимала никаких мер: он был братом и другом покойного Гелхарда, тщеславным кренделем и хитрованом, но не подонком и не клятвопреступником. И вряд ли кто-то мог сделать ему больнее, чем собственная родня.

Его даже под домашний арест не закрыли. Он сам уехал в замок на Ясном Мысе, с женой и внуком. Вроде как в изгнание – а я думаю, что ему было нестерпимо смотреть на родню и всю эту светскую шайку. И участвовать в закрытом судебном процессе.

А Виллемина и не настаивала. Кажется, пожалела.

— Помнишь, как он собирался уехать в деревню, когда узнал, что ты некромантка? – сказала она мне. – И Орстена забрать. Напрасно не уехал… хотя, боюсь, это бы его не спасло.

— От проклятия Леноры умерли бы оба, – проворчала я. – И сколько проблем бы с плеч долой.

Вильма чуть пожала плечами:

— Ну… мой великий предок тоже давал шанс… Но если уж не взяли…

До самого Новогодья весь двор стоял на ушах.

Мы готовились к коронации Виллемины – явно и гласно. Превознесли и облили елеем Иерарха Прибережного Агриэла, ждали его в столице – мало того, что газеты сообщили об этом загодя, так с подачи Броука ещё и брошюрку мы заказали, «Изречения пресвятого отца Иерарха Прибережного Агриэла для спасения души». С его гравированным портретом на обложке. В храмовых лавчонках довольно бодро продавалась, вместе с молитвенниками.

А чтобы было ещё веселее, люди Броука посвятили газетёров в некоторые придворные тайны. И на следующий день газеты просто из рук рвали: «От нашего источника в кулуарах: Преосвященного посла Иерарха Святой Земли оскорбили занавески государыни!» Миссию превратили в ходячий анекдот, Преосвященный отбыл уже на следующий день, а ему только вслед не свистели. Агентура и ещё кое-что шепнула – по кондитерским и пивнушкам столицы: в порту и доках ржали, что Преосвященного возмутила юная королева, потому что по мальчикам они там, в клире Святой Земли. В общем, злобно мы оттоптались. И окончательно.