Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 104 – Максим Далин

Сам принцип был здорово похож.

Мы ещё и поэтому не слишком распространялись для широкой общественности. Никого не хотели пугать – хотя, конечно, слухи пошли. Правильные такие слухи: что те аристократы, у которых особенно крепкие родственные связи с Перелесьем, замышляли что-то дурное против ея прекраснейшего величества.

Методы дознания у людей Броука были… не средневековыми, нет. И не теми, что использовала древняя церковь. Потому что в давние времена церковники использовали совсем другие принципы. Мы с самого начала решили выбивать подобное подобным – поэтому вместе со спецами в допросах участвовали Райнор и Клай. Иногда и я, но чаще – парни.

Они меня убедили, что справятся, – и таки справлялись неплохо. Когда Иерарх уже ехал в столицу, а к празднику было готово всё, даже сотня ящиков с карамельными рыбками в подарок городской детворе, – на рабочий стол Виллемины легли очень неприятные бумаги.

Моя королева читала и кусала губы.

— Прекрасный мессир Раш, – сказала она жалобно, дочитав, – что же делать с банкирским домом «Тритон»? С Вардом? Даже если исключить всякие тёмные сделки – сколько же это информации… Наши кредиты, ценные бумаги…

Раш даже не листал блокнот, а только крутил его в руках. Думал.

— Нажать на него? – спросил Броук.

— Не знаю, – вздохнула Виллемина. – Не уверена. Ах, дорогой мессир Броук, я такая дурочка… и так боюсь уронить экономику… Мне страшно предположить, какие у Варда могут быть связи… где угодно.

— Мне кажется, вы правы, государыня, – медленно сказал Раш. – И я не уверен, что мы чего-нибудь добьёмся насилием. Совершенно не тот масштаб фигуры… И мне очень импонирует ваша осторожность. Я предложил бы сначала перепроверить и ещё раз проверить информацию – а потом внимательно отследить финансовые потоки. Возможно, перенаправить. Не спешить, не волноваться. Пока я не вижу признаков катастрофы. Будем наблюдать.

Глаза Виллемины повлажнели.

— Дорогие мессиры, – сказала она нежно, – я надеюсь на вас всем сердцем.

И мессиры миродержцы тоже повлажнели очами. Государыня на них надеется, ясное дело. Обожали они Виллемину – и она могла вить из них верёвки. Сейчас, спустя два месяца после смерти Гелхарда, они не просто к ней привыкли – они уже успели понять, что государыня у них самая настоящая, а не фарфоровая куколка на троне.

Политическая сила.

Я слышала краем уха, как Раш говорил Лиэру: какое счастье, что государыня – не по годам разумная девочка. Нам всем её Господь послал; я покрываюсь холодным потом, думая, что на троне мог оказаться упрямый дурак. Худшее из мыслимого – когда с государем не договориться, а ситуация могла так повернуться…

Они все знали, что ситуация могла так повернуться. Поэтому искренне ценили Виллемину – как коллегу.

— Как вы думаете, дорогой мессир Раш, – спросила Вильма, вздыхая, – я могу попытаться побеседовать с Вардом? Лично? Как-то разведать обстановку?

Раш чуть улыбнулся:

— Другому бы сказал «нет», но вам – не смею, государыня. Можете. И я прошу вас поделиться со мной результатами наблюдений.

— Конечно, – кивнула Вильма и взглянула на нас с Броуком. – Теперь о наших бедах с вашей стороны, дорогие друзья.

Броук ухмыльнулся, как дракон:

— Орстен может встречаться хоть с газетёрами, хоть с духовником. Он расскажет то, что надо, и так, как надо. С остальной мразью мы можем устроить хоть покаянное шествие после Новогодья. Придут к храмовым вратам босиком, с верёвками на шее – и будут каяться перед народом в чём угодно. Слякоть. Ломаются в щепки, стоит чуть нажать.