Книга Латтанский трон, страница 62 – Екатерина Парканская

— Тогда пошли, – сказал он и взял меня за руку. Его хватка была стальной.

И, кинув настороженный взгляд на все еще спящих в конце улицы стражников, мы растворились в тьме за учебным Домом.

Мы бесшумно проскользнули в храм, как две тени, ведомые страхом и упрямой надеждой. Но стоило нам войти под своды зала, как храбрость начала таять. Я судорожно оглядывалась, глаза метались между статуями и колоннами, в груди стучало, как у пойманной птицы. Потолок будто нависал надо мной, давил своей священной тяжестью. Свет от факелов дрожал, отбрасывая длинные тени, и мне казалось, что стены дышат.

— Сюда? – прошептала я, указывая за одну из расписанных колонн. Яркие краски казались неуместно живыми, как будто сами боги, изображенные на камне, наблюдают за нами. Хафра покачал головой, его лицо было напряжено.

— Тут слишком открыто, – выдохнул он. – За мной.

Он дернул меня за руку и потащил к одной из маленьких боковых комнат – кладовке для ритуальных предметов, о существовании которой, казалось, знали только жрицы. Когда он толкнул дверь, та жалобно заскрипела, чуть не слетев с петель.

Я резко ткнула его в плечо, решив не укорять вслух. Он бросил на меня раздраженный взгляд, но промолчал. В комнате пахло благовониями и сухими травами.

Мы устроились друг напротив друга, прижав колени к груди, и замерли, прислушиваясь к тишине. Щели по обе стороны дверей позволяли заглянуть в главный зал, и мы попеременно бросали туда взгляды. Я с трудом заставляла себя дышать ровно. С каждым вдохом мне казалось, что сердце стучит все быстрее. Пока еще было тихо. Пока никто не пришел.

Прошло несколько минут. Напряжение немного спало. А еще через полвеневета меня начали одолевать сомнения. Пальцы затекли, колени ныли. Один раз мимо пробежала кошка – серая, грациозная, как сама Бастет, – и мы подпрыгнули от страха. Но потом, осознав, кто это, улыбнулись.

— Сколько, по-твоему, проспят стражники? – прошептала я, не выдержав.

Хафра ответил не сразу. Он взглянул на пол, будто прикидывал что-то в уме.

— Три часа точно. А тот, здоровяк… – он чуть скривился, – может и раньше очнуться.

Мой взгляд скользнул на мешок у его ног. Если я хочу сбежать, то сидеть тут и ждать было бессмысленно.

— Что ты туда добавил? – спросила я осторожно.

— Сок ибджат и мандрагору, – ответил он, немного расслабившись. Он сидел, опершись локтем на колено, с внешним спокойствием, которое легко могло быть маской.

Я прищурилась.

— А откуда ты все это знаешь?

Он запрокинул голову и долго молчал. Я уже подумала, что он не ответит.

— Мать была лекарем, – наконец, ответил он.

Слова повисли в воздухе. Я не посмела спросить больше. Снова воцарилась тишина, еще более неуютная, чем раньше. Я чувствовала, как время уходит у нас из-под ног, как шансы на успех ускользают, превращаясь в прах.

— Мне кажется, нет смысла сидеть тут дальше, – прошептала я. – Может, мы зря…

Но Хафра вдруг резко подался к двери, приложив палец к губам. Я напряглась, прислушалась – и ничего.

Юноша вдруг полез и развернул ткань, в которой были аккуратно сложены хлеб с водой и, к моему удивлению, два тонких металлических ножа. Мои брови взлетели вверх, и на секунду я даже занервничала, пока Хафра не протянул мне один.

Я скользнула на колени, приникла к щели. От увиденного сердце пропустило удар.