Книга Латтанский трон, страница 63 – Екатерина Парканская

«Не может быть», – одними губами прошептала я.

Хенса. Она ступала неслышно, как будто боялась, что пол под ней дрожит от каждого ее шага. Капюшон белой накидки скользнул с ее головы, открыв лицо. Даже отсюда, сквозь полумрак и расстояние, я видела ее глаза – полные слез и немой мольбы.

Она остановилась у двери к главной статуи Амона, но заходить не посмела. Опустившись на колени, девушка зашептала. Быстро. Отрывисто. Так молятся, когда накрывает волна отчаяния, под которой можно задохнуться.

Хенса поклонилась. Так низко, что ее лоб коснулся земли. Всхлип. Один. Второй. Потом продолжение молитвы – тихое, едва слышное, но такое отчаянное, что меня пронзило насквозь.

Я не выдержала. Отодвинулась от двери и вжалась в стену, зажмурившись. Все внутри сжалось в узел. Мне показалось, что я вижу то, чего не должна видеть. Что-то слишком личное. Когда я открыла глаза, то заметила, что Хафра тоже отвернулся, а встретившись со мной взглядом, покачал головой. Кулаки его сжались.

Так мы просидели еще, наверное, минут десять. Хотя каждый миг казался вечностью.

Я чувствовала, как внутри натянулась струна, готовая лопнуть. С каждой секундой борьба становилась все труднее – желание выскочить из этой душной кладовки и обнять Хенсу стойко сражалось со здравым смыслом. Она была там, совсем рядом. Ее тяжелое дыхание эхом проносилось в воздухе, казалось, даже стены храма запомнили его.

Я вцепилась пальцами в ткань юбки, склонив голову и уткнувшись лбом в колени, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать… Но мысли не унимались. Я представляла, как поднимаюсь, открываю дверь, бегу к ней – и все заканчивается.

В момент, когда я уже решилась, мышцы напряглись и я приподнялась… послышались шаги. Сначала я решила, что это иллюзия. Что ухо играет со мной злую шутку. Но потом – голоса. Один… другой. Я вздрогнула, и Хафра мгновенно сорвался с места. Мы оба припали к щелям у двери, затаив дыхание. Сердце громыхало так, что казалось, его услышат.

Хенса тоже услышала приближающиеся шаги. Она подняла голову резко, будто кто-то плеснул на нее водой. Глаза ее сверкнули в полутьме, и, замерев на мгновение в сомнениях, она скользнула к ближайшей колонне, скрывшись в ее тени. Я прикусила губу – если ее заметят, это конец. Ее и наш вместе с ней.

А если они решат проверить стражу? Или… меня? Что, если их шаги сейчас свернут в сторону моей временной тюрьмы, где меня нет? Но я прогнала панические образы и сосредоточилась на голосах. Они были едва различимы, словно доносились из чужого сна.

— Где ваши личные стражи в столь поздний час? – холодно спросила женщина. Голос Супруги бога был безукоризненно вежлив, но в нем чувствовалась сталь.

— Остались ждать на пристани, – ответил мужчина с ленивой насмешкой. – Мы решили, что она привлечет слишком много внимания. А что, считаете, у вас тут небезопасно? Почитательницы Амона гуляют по Институту в полной боевой готовности?

Его смех был липким, неприятным. Как грязь, которую хочется смыть с себя как можно скорее. Я невольно дернулась, и рука сама собой нашла маленький нож, лежавший на земле рядом со мной.

А Хенса… Хенса вдруг начала двигаться.

Она словно стала той самой кошкой, что напугала нас незадолго до ее прихода. Ловко, гибко, осторожно она перебиралась от одной колонны к другой, по чуть-чуть приближаясь к выходу. Сердце мое замирало каждый раз, когда я видела, как ее силуэт проскальзывает в просвете между пестрыми изображениями, а потом снова исчезает. Один лишний шаг – и ее могут заметить. Одна неудачно упавшая тень – и все рухнет.