Книга Латтанский трон, страница 43 – Екатерина Парканская

– Ну, рассказывай же, – нетерпеливо попросила я, наслаждаясь ее приятными движениями.

Теренция печально хмыкнула, чуть прищурив глаза, словно смаковала эту сплетню уже долгое время. В такие моменты я забывала, что латтанский не ее родной язык.

– Родила она. Сына. А роды принимала дочь лекаря. Уже какой день встречаю Асклепию, а она бледна как мрамор, глаза все краснее и краснее с каждым днем. Скоро совсем увянет. – Эльдэрка грустно вздохнула, жалея девушку. – Конечно, он еще к ней не сватался, и ожидать нечего от этих мужчин. Но представь себе! С детства быть влюбленной в мужчину, а он выбирает другую. Да еще и по статусу ниже тебя. Никакой женщине не пожелаю.

Я кивнула. Любовь и так редка в наши дни.

– Да защитит ее Юнона, – прошептала я, больше по привычке, чем с искренней верой в помощь богини.

Я смотрела в зеркало, где отражались мои волосы, сложенные в шесть искусно сплетенных кос. Они лежали ровными линиями, словно струи темного шелка, и на мгновение мне показалось, что в них вплетена сама судьба.

– Ты чудо, Теренция, – сказала я, тронув одну из кос.

– А что мне остается? Только плести, неважно – волосы или истории. – Она кокетливо пожала плечами. – Надеюсь, ваша женитьба, моя госпожа, будет счастливой.

На это я даже не надеялась. Учитывая, что отец всю жизнь готовил меня стать первой императрицей Латтании, в мужья он искал мне глупца. Уж лучше жить без любви, чем быть отравленной близким человеком.

Голос почитательницы вернул меня в Масерию.

— Мут – мать, супруга и дочь Амона. Поэтому ее называют «матерью своего создателя и дочерью своего сына» – это выражение ее божественной предвечности, – проговорила Неферет.

Меня снова окатило волной знакомого холода. По коже пробежали мурашки, словно чей-то невидимый взгляд скользнул по моему телу. На миг я снова исчезла из этой комнаты, исчезла из Масерии, оказавшись в стремительном потоке Хапи, где реальность рассыпалась в бликах воды и шорохе несущегося ветра.

Я – матерь своего создателя и дочерь своего сына. Не умереть тебе сегодня в Единственно Текущем. Еще не время возлежать сердцу твоему на весах Маат.

Женский голос звучал одновременно близко и бесконечно далеко, словно шел не из воздуха, а из самой сути мира. Я моргнула. Передо мной все так же стояла Неферет, продолжая:

— Еще она именуется владычицей неба, царицей всех богов, владычицей озера Ишру, по имени священного озера при ее храме…

Разум был сильно рассеян, и я уже не слушала. Мои пальцы сжались, ногти впились в ладонь. Откуда я знаю эту фразу? Может, я слышала ее раньше? Может, это просто память играет со мной злую шутку? Тысячелетние храмы, надписи на стенах, разговоры жрецов – я могла услышать ее в любой момент, могла забыть, а теперь… теперь мой мозг просто вытащил ее на поверхность. Так ведь?

Только вот отчего-то сердце билось так, словно все это было чем-то большим. Я нахмурилась, пытаясь прогнать странное ощущение, но оно не исчезало. Оно впилось в сознание, словно кто-то невидимый сидел рядом и смотрел на меня, стараясь навести на верные суждения.

Нет, это иррационально. Я не стану допускать, что в этом мире есть что-то кроме случайности, кроме наших мыслей и нас самих.

До конца урока я так и не пришла в себя, но потом старалась об этом не думать.