Книга Латтанский трон, страница 40 – Екатерина Парканская

Стоило мне войти, в нос ударил сухой запах старого папируса, перемешанный с привычным ароматом благовоний, который пропитывал собой каждый уголок любой комнаты, в которую я входила в Масерии. Здесь было душно. Воздух стоял неподвижно, насыщенный пылью и временем. Узкое помещение терялось в полумраке, и лишь несколько тонких лучей пробивались сквозь маленькие оконца в стенах, выхватывая из темноты ряды деревянных полок.

Но это не были те полки, к которым я привыкла в Роуле. Здесь не было аккуратно разложенных свитков с восковыми печатями, не было длинных таблиц с названиями провинций. В неглубоких нишах, словно забытые послания, лежали папирусы, скрученные и перевязанные тонкими полосками ткани. Рядом стояли небольшие деревянные сундуки, запертые на простые засовы, а на их крышках были вырезаны иероглифы – названия текстов и защитные заклинания.

Я провела пальцем по одной из надписей: «Наделенные силой Амона». Что это значило? Хранились ли там тайные знания жрецов, тексты, которыми пользовались во время ритуалов? Возможно. Но сейчас меня интересовало другое.

Я медленно шла вдоль полок, разыскивая то, ради чего пришла. Комната давила, стены будто сжимались, ограничивая пространство. В голове снова всплыли воспоминания о Роуле, о его просторной, величественной библиотеке, где я могла провести целый день с Онесикратом, не чувствуя тесноты.

И вот, среди множества надписей, одна привлекла мое внимание.

— Сешу Уаут, – прочитала я вслух, переводя про себя: «Книги путей».

Я протянула руку и осторожно взяла один из самых плотных свитков. Папирус оказался шершавым, грубым, местами заломанным на сгибах. Я развернула его, ожидая увидеть привычные очертания миров, карты, которые можно читать и понимать. Но передо мной оказалось нечто совсем другое.

На первый взгляд – детские рисунки. Незнакомые линии, фигуры, пятна краски. Вдоль них тянулись столбцы иероглифов, в которых, как я надеялась, скрывался ключ к разгадке.

Я осмотрелась в поисках стола и снова почувствовала, насколько мне здесь тесно. Нет, это не библиотека в латтанском понимании. Это было больше похоже на хранилище. Оно походило на роульские архивы, где в строгом порядке складывались указы отца, своды законов и разнообразные отчеты. Здесь было не место для размышлений и учебы, здесь тексты ждали тех, кто уже знал, что искать.

Наконец, в углу я заметила маленький столик и осторожно развернула на нем свиток. Его края коснулись пола, а я наклонилась ниже, вглядываясь в изображение.

Когда я слышала слово «карта», мне всегда вспоминалось имя Помпония. Его схема земель, исследованных Латтанской империей, учитывала знания эльдерских философов о том, что земля – это плоский диск, окруженный Океаном. Наши карты были логичными: четкие дороги, реки, границы провинций и стран. Они отражали собой порядок.

Но передо мной было что-то совершенно иное. На папирусе голубая лента – река – петляла среди хаотичных форм, похожих на россыпи песка. Горы? Но почему они так беспорядочно раскиданы? Где север? Где юг? Где сама Масерия? Великая Зелень? Я задумалась. Они отправляли экспедиции в соседние государства, исследовали земли, завоевывали новые территории. И не могли изобразить, как устроен мир?

Масштабы были искажены, границы размыты. Это не просто схема – это символ, картина, миф. Я медленно выдохнула, разочарованная. Впервые за всю жизнь я пожалела, что не слушала своего грамматика и не заучивала латтанские карты наизусть.