Книга Латтанский трон, страница 37 – Екатерина Парканская

Город жил своей жизнью, вовсе не замечая меня. Контрастные тени переплетались во все более диких танцах. Некоторые музыканты сидели прямо на земле, их длинные пальцы перебирали струны арф, губы нежно касались флейт. Дети бегали между ними, хватая с подносов фрукты. В открытых окнах, из которых пахло луком и хмелем, мелькали силуэты женщин, их тонкие запястья звенели от браслетов.

— Да простят меня боги, я не верил в нашего правителя, – услышала я и невольно замедлила шаг.

Я шла по узкой пыльной улочке, где каменные дома будто приклеились друг к другу, а ветер носил обрывки соломы и песка. Я еле заметно обернулась не останавливаясь. У входа в чье-то жилье стояли двое мужчин. Их кожа была загрубевшей от солнца, руки – в мозолях. В руках они держали кувшины с пивом. Первый теребил край своей льняной набедренной повязки.

— Во внешней политике он показал себя сильнее, чем во внутренних делах, – с натянутой улыбкой пробормотал второй, будто оправдываясь перед богами за свои мысли. – Слава Амону, что ведет его.

Мужчины переглянулись и принялись пить за здоровье царя, пряча лица в широких горлах кувшинов.

Какой-то юноша отвлек меня, пытаясь вложить мне в руки кусок лепешки с медом, но я отвернулась. Он рассмеялся, не обиделся, только крикнул что-то веселое на масерском.

В книгах, которые мы читали с Онесикратом, Карнак не был описан столь же прекрасным, каким он являлся на самом деле. Даже в этот миг, когда я не могла радоваться, ведь моя страна пала, я не могла не признать его величия.

Дома простых масерцев теснились вдоль улиц, словно пчелиные соты, построенные из илистого кирпича. Стены этих домов были гладкими, покрытыми белой штукатуркой, местами уже облупившейся, открывавшей миру теплый цвет глины. Низкие двери, закрытые простыми тканями вместо деревянных створок, вели в небольшие помещения. Некоторые дверные проемы были расписаны жильцами – талантливыми и не очень.

Над всей этой теснотой, над шумными кварталами, возвышался дворец. Его стены уходили ввысь к небесам, было ощущение, что сам город преклонялся перед его величием. Крыша дворца блестела в свете Амона. Я не знала, было ли это золотом или расписанными фаянсовыми плитами, но сияние делало его еще более недосягаемым.

Я снова глотнула вина, но теперь оно показалось мне слишком приторным. Поставив чашу на землю, я устроилась в тени узкой улицы, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и задумалась. Если я хочу бежать из Масерии, то куда?

Первой мыслью, конечно, был Роул, родной мне с детства город. Но если Масерцы действительно захватили его, а мой отец безжалостно отдал на закланье собственного сына, что остановит его от того, чтобы вернуть меня в руки царице, в эту чуждую мне землю, а та, чего хуже, осознав мою бесполезность и строптивость, отправит на казнь?

Может, Бходихия? Аштеррет? Они не захвачены масерцами. Я горько усмехнулась, обращаясь к своим же мыслям – бежать из одной чужой страны в другую. Как я дошла до такой жизни?

В любом случае, даже незаметно улизнув, я не знала бы, в какую сторону идти. Я изучала карты чужих земель с грамматиком, часами слушала его рассказы о дальних странах, но никогда не думала, что мне предстоит путешествовать одной, и еще хуже – не из своего дома. Роул был для меня центром вселенной.