Книга Латтанский трон, страница 36 – Екатерина Парканская

Я поджала губы и заставила себя отвернуться. Мне хотелось провалиться сквозь землю, а не слушать царскую супругу, но слова ее все равно проникали в сознание, впивались в него, как острия кинжалов.

— Знайте же, что Латтания, осмелившаяся посягнуть на наши земли, ныне покорена! Гордый император Луций преклонил колени вместе со всем Роулом. Поля его будут приносить урожай в амбары Масерии, а народ их познает силу праведного владычества! Такова воля богов!

Тия воздела ладони к небу, и толпа, как по приказу, замерла, ловя каждое ее слово.

— Воздадим же хвалу великим небесным покровителям! О, Амон-Ра, сокрытый во славе, чье дыхание наполняет мир жизнью! Ты даровал нашему царю силу сокрушать врагов, ты благословил его путь! О, Мут, великая мать, оберегающая царский дом! О, Монту, бог битвы, даровавший нам победу! О, Исида, чьи чары укрыли наши войска от бедствий! Благодарим вас, о боги, ибо по воле вашей ныне границы Масерии простираются дальше, чем прежде!

Тысячи голов склонились в молитве, губы зашептали благодарственные слова, обращенные к богам. Но я не видела никого, кроме царицы Тии.

— Ликуй, масерский народ! Готовь гимны и танцы, ибо царь наш возвращается, увенчанный славой, несущий добычу и честь! Пусть радость войдет в каждый дом, пусть дым благовоний поднимется к небу в знак нашей благодарности!

Она медленно провела взглядом по толпе, и на одно короткое мгновение мне показалось, что ее глаза задержались на мне. От этой мысли мой желудок сжался в тугой узел. В тот момент ее улыбка стала похожа на звериный оскал.

— И да пребудет Масерия вечной, как небо над нами, да будет имя царя ее в памяти живущих, пока восходит солнце над красными песками!

Я даже не заметила, как Хенса вложила мою ладонь в свою. Ее пальцы сжали мои, но я лишь дрогнула в ответ, не в силах оторвать взгляда от царской жены.

После отплытия ладьи в недолгое путешествие в мир мертвых на западном берегу незамедлительно начались гуляния. Люди смеялись, плакали, пели, танцевали, но я молчала. Их радость – мое горе.

Хенса покинула меня в поисках своей семьи и попрощалась до ночи. Я попыталась остаться на причале, чтобы побыть одной, но, встретив строгий взгляд Меритмут, двинулась вместе с толпой – если я хочу бежать, сейчас не время привлекать к себе внимание.

Каменные фасады домов были окрашены в белый цвет, их плоские крыши украшали сады, в которых росли смоквы и гранаты. Воздух был пропитан дымом кадильниц и ароматом пряностей. Узкие улочки, что сбегали вниз от храмов к реке, были заполнены масерцами и их слугами, захваченными из постоянных походов на Нибут – страну золота, южнее Масерии. Все пили вино и пиво. Предлагали лепешки, мясо, финики и другие фрукты, которых я никогда не пробовала.

Но мне все было поперек горла. Руки, что подносили мне угощения, принадлежали чужакам. Их пир был пиром победителей. Единственное, от чего я не отказывалась, это от керамических сосудов с еще прохладными напитками.

Мы шли по Священной дороге сфинксов, между рядами каменных львов с человеческими головами. Их лица были безмолвны, я старалась не пересекаться с ними взглядами и искать тень. Камни под босыми ногами были теплыми, пропитанными жаром дневного солнца. Я представила, что может произойти, если кто-нибудь неуклюжий разобьет кувшин или другую посуду, и глотнула из керамической тары у себя в руках. Вино было терпким, чуть сладковатым, но самое главное холодным.