Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 98 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Что говорят? — С трудом подпершись собственными ногами, я сделал пару неверных шагов и опустился рядом с ним.

— Говорят, что ты придурок, — Кашкай улыбнулся шире. — Они все с этим согласны.

Сульфур сидел на камне и разглядывал свежую рану на плече, из которой сочилась кровь. А вот чужой кровью он был залит с головы и до самых босых ног. Он посмотрел на меня и открыл рот, набирая воздуха для тирады, которую я уже мысленно озвучивал вместе с ним.

— Великий Сульфур, — провозгласил лучник, — нарекает это место Полем Победы Сульфура.

— Нарекай, — буркнул Рагнар от верблюжьей туши. — Только потом поможешь мне с перевязкой, великий полководец.

Я огляделся. Из так вовремя подоспевших на выручку кочевников Эмира около двадцати были убиты или тяжело ранены. Все пятеро из нашего отряда получили новые ранения поверх старых. Ещё двое из ребят Барсы погибли в бою; теперь пират стоял на коленях рядом с телами, сжимая кулаки, и огромные плечи его тряслись.

Мы победили. Но победа выглядела так, что праздновать не хотелось.

Эмир подошёл к крейсеру, который всё ещё висел над серым песком, гудя кристаллами Ветра. Десантный люк был открыт, верёвки свисали, и на палубе не было ни души. Общими усилиями мы всё-таки справились со всем экипажем.

— Вот это я понимаю, трофей, — авантюрист присвистнул, задирая голову. — Имперский крейсер класса «Карающий». Знаешь, сколько он стоит, Александр?

— Знаю, — ответил я. — Он стоит жизни двадцати кочевников, двух пиратов и здоровья всех остальных.

Эмир помрачнел.

— Да, — согласился он тихо. — Это тоже правда.

Печать на плече перестала болезненно гореть, но по-прежнему тлела четырьмя чёрными лучами, и жар от них добирался до сердца.

И такое, оказывается, бывает в жизни. Бывший менеджер среднего звена только что пережил сражение, которое вошло бы в летопись Мёртвых Земель, если бы кто-нибудь вёл здесь летописи. Вокруг тела, кровь и разрушения. Учитель убит учеником. Паладины оказались демонологами. Мир продолжает переворачиваться с ног на голову, и дно, которое, казалось, уже достигнуто, оказывается промежуточной площадкой.

Но мы по-прежнему были живы. Побитые, изувеченные, потерявшие людей и иллюзии, но живы. И теперь у нас был крейсер, были союзники. А главное — у нас есть цель.

Где-то впереди, в сердце Пустыни, стоит машина, которую нужно остановить.

Из кармана высунулась акула. Рыбёшка посмотрела вокруг. Чёрные глазки-бусинки обежали горизонт и остановились на мне.

— Кули? — пискнула акула.

— Согласен, — ответил я. — Я тоже рад, что ты в этой передряге уцелела.

Я встал. Отряхнул песок с куртки. Посмотрел на горизонт, за которым пряталась машина, пожиравшая мир.

Пора было идти дальше.

Эмир обвёл взглядом поле боя, и на загорелом лице его промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее задумчивость, что для Эмира из Стамбула было примерно так же нетипично, как для Сульфура промолчать дольше минуты.

— Когда до нас дошли вести про бой в Порт-Каракуме, я уже был в гостях у племени Красного Скорпиона, — заговорил он, присаживаясь на опрокинутый ящик от паладинского снаряжения. Обрубок левой кисти, перетянутый кожаным чехлом, лежал на колене. — Караван с сушёной рыбой и алхимическими ингредиентами дотащился до Астрахани, контракт выполнен, золото получено. Скука вернулась, как верная жена, от которой сбежал на войну. И тут прилетает курьер из Порт-Каракума. Весь в копоти, на полудохлом верблюде, с единственной новостью: пять имперских крейсеров уничтожили вольный город.