Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 95 – Антон Панарин, Влад Фомин

Левиафан обвил троих паладинов щупальцами и сжимал, но остальные рубили его водяное тело святыми мечами, так что пар стоял столбом. Ракшас крушил всё подряд, не разбирая, и серый песок покрылся пятнами чёрной и красной крови, перемешанными в жуткую мозаику.

И всё же… мы проигрывали. Нас было меньше, мы были ранены, а воины Ордена, даже потеряв командиров, дрались организованно и жёстко. Из корабля подоспело подкрепление, наверное, резервная группа. Каждого убитого заменял другой, и конструкты восполняли потери. Ракшас ревел, но двое паладинов с чёрными браслетами создавали конструктов быстрее, чем четырёхрукий демон успевал их уничтожать.

Голова кружилась. Кровь из носа текла не переставая, и перед глазами плыли чёрные пятна. Печать горела четвёртым лучом; мельком скосив глаза, я обнаружил, что он проступил окончательно, чётко и ярко, рядом с тремя предыдущими. Уже четыре из девяти. Почти половина пути к точке невозврата… Тело ощущалось чужим, как костюм, надетый наизнанку, мысли путались, как провода в серверной после урагана.

Александр Сергеевич Ветров. Бывший менеджер среднего звена. Силы кончаются, демоны слабеют, союзники падают один за другим. Через пять минут мы все будем мертвы, и правда о машине умрёт с нами. Мир продолжит умирать от жажды, и зелёные поля, о которых мечтает Сульфур, останется картинкой в старой книге.

И тогда из-за бархана показались всадники.

Сначала я принял их за мираж. Очередной фокус Мёртвых Земель, где не было ни звуков, ни жизни, ни надежды. Но всадники были настоящими. Десятки фигур на верблюдах, выплывавших из серой дымки горизонта, как корабли из тумана. Верблюды были огромные, боевые, в доспехах из кожи и металла на груди и боках. Всадники кутались в тёмные плащи из верблюжьей шерсти, а лица их были скрыты повязками из-под которых поблёскивали чёрные глаза.

Это были кочевники, собравшиеся в боевой поход. И, честно говоря, в любых других обстоятельствах было бы куда разумнее держаться от них подальше, ибо в понимании кочевых племён кучка израненных измождённых путников — это такой же товар на продажу, как, скажем, золото или провиант.

Но во главе колонны ехал человек без повязки. Загорелое лицо, хищный профиль, чёрные глаза, в которых горел знакомый безрассудный огонёк… и левая рука, заканчивающаяся обрубком, перевязанным кожаным чехлом. На поясе висел меч, источавший неестественное жаркое марево, заставлявшее дрожать воздух вокруг лезвия.

Эмир — авантюрист из Стамбула, который ушёл из Порт-Каракума с караваном на «денежное дело», и обещал вернуться, когда «станет совсем интересно» — не толкьо вернулся, но и привёл с собой армию.

— Александр! — заорал Эмир, перекрывая грохот боя. — Как обычно уже влип в историю? Ну ничего! Кавалерия прибыла!

Я не мог ответить — так запыхался в безандёжной, казалось бы, схватке. Но при виде Эмира и его орды что-то внутри меня, какая-то последняя преграда, помогавшая сберечь остатки сил, лопнула, и вместо пустоты хлынула ярость, чистая и горячая, как расплавленный металл.

Кочевники налетели с фланга. Шестьдесят, может семьдесят всадников обрушились на паладинов, как лавина обрушивается на деревню. Верблюды врезались в строй, сбивая воинов массой, тяжелые ноги крушили шлемы и рёбра. Кочевники рубили саблями, кололи копьями, стреляли из арбалетов в упор. Крики, лязг, хруст, и серый песок Мёртвых Земель впервые за тысячи лет впитывал столько крови.