Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 92 – Антон Панарин, Влад Фомин

Грозные воины бросились на нас. Белые плащи развевались, светящиеся мечи оставляли золотистые росчерки в воздухе, и каждый из этих воинов был обучен убивать с рождения, тренирован до автоматизма и пропитан ненавистью к демонологам, пиратам и всем, кто не вписывался в их картину мира.

А против них по-прежнему стояли только мы. Побитые, истерзанные, полуживые. Кучка раненых и покалеченных бродяг и пиратов. И среди них — один бывший менеджер среднего звена с топором, тремя демонами в кармане и стойким ощущением, что судьба снова подсунула ему невыполнимый квартальный план.

Профессиональная оценка шансов: Шансов нет. Но я обещал себе не умирать. Категорически.

Я мысленно потянулся к печати. Три демона внутри рвались наружу, каждый по-своему: Шуссува скулил и рычал, Левиафан ворочался ледяной глыбой, Ракшас бился о стенки своей клетки четырьмя руками, и сдерживающая печать трещала от их совместного напора.

В предплечье будто всадили разом три стрелы, боль прострелила руку от запястья до плеча. Вызвать всех трёх демонов разом означало выжать из себя всё до последней капли. Каждый призыв отнимал силы, а три одновременно рисковали оставить меня пустой оболочкой, безжизненной и бесполезной.

Но выбора не было.

— Все трое, — мысленно приказал я. — Фас.

В сознании раздался оглушительный звон и хруст, будто кто-то разом расколотил об пол целый хрустальный сервиз. Я машинально поискал глазами источник звука, которого никто кроме меня не услышал. А потом из печати вырвался поток энергии, в котором смешались одновременно чёрный дым, голубое свечение и багровые вспышки.

Шуссува материализовался первым. Чёрный волк размером с телёнка, с горящими жёлтыми глазами, рванулся из столба дыма и врезался в ряды паладинов, как таран в крепостные ворота. Первый паладин не успел даже замахнуться мечом, волчьи клыки сомкнулись на его предплечье, и воин взвыл, выронив оружие.

Левиафан появился следующим. Не в истинном облике, конечно. В замкнутом пространстве под печатью элементал сжался, уменьшился, потерял большую часть своей колоссальной массы. Но даже в уменьшенном виде он производил неизгладимое впечатление.

Водяная фигура высотой в три метра, бесформенная и текучая, с десятком глаз, мерцавших голубоватым светом. Левиафан выплеснулся на серый песок, вода, из которой состояло его тело, вскипела при контакте с сухим раскалённым воздухом Мёртвых Земель. Облако пара окутало фигуру, и из этого облака ударили водяные щупальца, толстые и упругие, каждое длиной метра в четыре.

Ракшас вышел последним. Четырёхрукий демон, багровый, чешуйчатый и огромный, расправил все четыре руки, и когти его, успевшие восстановиться за время заключения, заскрежетали друг о друга, как ножи на точильном камне. Жёлтые глаза — все четыре — горели алчным огнём. Тысячи лет в кристаллическом подвале не утолили его голода, но сейчас перед ним была еда. Много еды!

Три демона на сером песке Мёртвых Земель. Волк, элементал и четырёхрукий великан. Моя личная армия, вызванная из хрустальной тюрьмы ценой, которую я ещё не полностью осознал.

Печать на предплечье горела так, что казалось, рука сейчас обуглится. Три чёрных луча пылали багровым, но через это жжение я вдруг почувствовал, как проступает четвёртый — медленно и неумолимо, как ожог проступает на коже. Голова кружилась, ноги подгибались, перед глазами плясали маслянистые круги. Кровь из носа потекла тёплой струйкой по губам.