Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 91 – Антон Панарин, Влад Фомин

Великий Магистр стоял на коленях, прижимая ладонь к ране в боку, и смотрел на Гелиоса снизу вверх. И вот теперь в его глазах появилось нечто совершенно немыслимое. Не гнев, не раздражение, не ярость… Печаль. Глубокая, подлинная печаль отца, который проигрывает сыну и знает, что проигрыш заслужен.

— Хороший удар, — прохрипел Константин. Кровь текла между пальцев, стекая на серый песок. — Контратака в момент формирования конструкта. Этому я тебя не учил.

— Жизнь научила, — ответил Гелиос. Паладин стоял над учителем, и серебристый меч в его руке дрожал от напряжения. Ноги подгибались, кровь лилась из полудюжины ран. Он был на последнем издыхании, но упрямо не падал.

Константин закашлялся, заходясь клокочущими хрипами, на губах выступила розоватая пена. Рана между рёбер оказалась глубже, чем казалось с первого взгляда.

— Добей, — подавив новый приступ кашля, произнёс Великий Магистр насколько мог ровным голосом. — Или ты и для этого слишком совестлив?

Гелиос смотрел на учителя. На человека, который спас его из ямы, вернул ему рассудок и дал смысл жизни. На человека, который сжигал города вместе с мирными жителями и использовал демонов. На человека, который был одновременно лучшим и худшим, что случилось с Гелиосом Осквернённым за тридцать пять лет его существования.

Паладин поднял меч. Серебристый свет клинка упал на лицо Константина, осветив шрамы и морщины, превратив каждую складку кожи в глубокую тень.

— Совесть не обманешь.

Меч опустился.

Быстро, точно, без лишних движений. Лезвие вошло в грудь Великого Магистра, прошло между рёбрами и вышло из спины, пронзив белый плащ с кровавым солнцем. Золотые руны на правой руке Константина вспыхнули в последний раз — и погасли, как угли, залитые водой. Чёрные линии на левой руке замерли, съёжились и растаяли, как иней на оконном стекле.

Константин посмотрел на меч в своей груди, потом на Гелиоса. Губы его шевельнулись.

— Ты стал лучше меня, — прошептал он. И упал лицом в окровавленный песок.

Великий Магистр Ордена Паладинов, Константин Карающая Длань, лежал на сером песке Мёртвых Земель с мечом в груди. Белый плащ потемнел от крови, и кровавое солнце на спине медленно тонуло в расползающемся багровом пятне.

Гелиос выдернул меч. Клинок вышел из тела с влажным клёкотом, от которого меня передёрнуло. Паладин сделал шаг назад, покачнулся и рухнул на колени рядом с телом учителя. Меч беззвучно опустился рядом, подняв фонтанчик сухой пыли. Руки Гелиоса безвольно раскинулись, и кровь из его ран медленно смешивалась с кровью Константина на сером песке, образуя тёмную лужу, в которой нельзя было отличить одну от другой.

Тишина. Две секунды, может три. Достаточно, чтобы осознать, что именно произошло. Но отнюдь недостаточно, чтобы это пережить.

Потом тишина кончилась.

Паладины за спиной мёртвого Константина зашевелились. Двадцать с лишним воинов в белых плащах, которые только что послушно и покорно наблюдали за гибелью своего вождя, пришли в движение одновременно, как единый организм. Мечи покинули ножны, и серый воздух Мёртвых Земель наполнился лязгом стали и скрипом сапог по мёртвому песку.

— Убить их! — заорал один из паладинов, рослый, с бородой, в доспехе с золотыми вставками. Офицер, по-видимому, заместитель Константина. — Всех! Ни одного в живых!