Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 84 – Антон Панарин, Влад Фомин

Я перебросил ногу через борт и отчаянно оттолкнулся. Кажется, мы уже не так высоко, интересно, сколько займёт падение? Секунду спустя ботинки ударили в песок, колено прострелило болью, и я завалился набок, перекатился и вскочил, выхватывая топор. Акула в кармане верещала, мечась в складках ткани. Печать на предплечье пульсировала жаром, все три демона внутри чувствовали угрозу и метались в своих клетках.

Шлюп догорал прямо в воздухе. Огонь охватил корпус целиком, от носа до кормы, и пламя рвалось вверх, жирное и рыжее, с чёрными клубами дыма. Два оставшихся кристалла Ветра не выдержали нагрузки и лопнули один за другим с коротким сухим треском, похожим на хлопок пробки от шампанского.

Полыхающий остов рухнул на серый песок, подняв фонтан пыли, и через секунду взорвался. Сжатая энергия кристаллов высвободилась разом, ударная волна прошла по равнине кольцом, и нас обдало горячим воздухом с привкусом озона и горелого дерева. Обломки разлетелись в стороны: горящие доски, куски металла, оплавленные крепления.

Нашего корабля больше не существовало.

И мы стояли посреди серой равнины, побитые, израненные, полуживые, без транспорта, без укрытия, без малейшего шанса убежать. А с северо-запада, неотвратимо и величественно, как ледник, ползущий с горы, надвигался имперский крейсер класса «Карающий».

Мы кое-как поднялись на ноги и теперь просто смотрели. Потому что больше ничего делать не оставалось. Грозный корабль снизился и завис в полусотне метров от нас, на высоте человеческого роста. Тень от него упала на серый песок, и вся наша группа оказалась в полумраке, который ощущался не столько зрительно, сколько физически, как давление на плечи. Кристаллы Ветра на днище крейсера гудели низко и ровно, и гул этот пробирал до самых костей, заставляя зубы вибрировать.

Борта крейсера были обшиты тёмным металлом, тускло поблёскивавшим в сером свете. Орудийные стволы торчали из бойниц, направленные на нас, и каждый ствол мог в любой момент выплюнуть снаряд, который превратит всех нас в мокрое пятно на сером песке. На палубе я разглядел фигуры. Люди в белых плащах, десятки фигур, стоявших у бортов и глядевших на нас сверху вниз.

Паладины.

В днище крейсера раскрылись створки десантного люка, и из него посыпались верёвки. Белые плащи заскользили вниз, как пауки по паутине, и через полминуты на сером песке перед нами выстроились не меньше двух десятков воинов в полной боевой выкладке. Пылающие мечи, нагрудные пластины с солнцем и кинжалом, тяжёлые сапоги, оставлявшие глубокие следы в мёртвом песке. Они встали полукругом, перекрывая нам пути отступления, хотя отступать было некуда, потому что вокруг не было ничего, кроме бесконечной тусклой равнины.

Последним спустился он.

Константин не воспользовался верёвкой. Великий Магистр Ордена Паладинов просто шагнул за борт крейсера и спланировал вниз. Белый плащ с кровавым солнцем распахнулся за спиной, как крылья хищной птицы, и золотые руны на правой руке вспыхнули ярче, когда ноги его коснулись серого песка. Приземление вышло мягким и бесшумным, как у кошки.

Три глубоких шрама пересекали его лицо от правого виска через щёку к подбородку, параллельными бороздами, оставленными когтями какого-то демона много десятилетий назад. Глаза были светлые, цвета зимнего неба, пронзительные и холодные, лишённые даже намёка на теплоту. Правую руку покрывали золотые руны, светящиеся мягким пульсирующим светом в такт сердцебиению. Волосы были седые, коротко стриженные, и седина эта была не старческой, а серебристо-стальной, как у человека, который поседел не от возраста, а от того, что видел слишком много такого, от чего нормальные люди теряют рассудок.