Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 80 – Антон Панарин, Влад Фомин

Но дневник в моём кармане подтверждал то, что рассказал Левиафан. Катастрофа была рукотворной. Совет принял решение не останавливать машину. А значит, другой Совет может принять решение её остановить. Или один человек, если Совета рядом нет.

Я прислонился к переборке рулевой рубки и закрыл глаза. Печать тлела тремя чёрными лучами, и жар от неё ощущался глубже, чем раньше. Не на коже, не в мышцах, а где-то за рёбрами, рядом с сердцем, будто третий луч подобрался ближе к чему-то важному.

Из кармана высунулась акула. Рыбёшка осторожно обнюхала воздух, убедилась, что опасность миновала, и лизнула мне палец шершавым языком. Маленькое, прожорливое, демоническое существо, единственное на свете, которое ни разу не пыталось меня убить, арестовать, продать или съесть. Хотя «проглатывала» она меня регулярно.

— Кули, — пискнула акула и спряталась обратно.

— Согласен, — пробормотал я. — Полностью согласен.

Шлюп поднялся в воздух и полетел дальше, на юго-восток, в глубь Мёртвых Земель. Белые здания древнего комплекса остались позади, и через несколько минут их контуры растворились в серой дымке. Впереди расстилалась всё та же плоская равнина, мертвенно-серая и безмолвная.

Где-то впереди была наша цели, и мы к ней шли. Побитые, покалеченные, с одной стрелой, тремя демонами и молчащими духами. Но шли. Потому что остановиться означало сдаться, а сдаваться мы не умели. Ни один из нас.

Мёртвые Земли тянулись во все стороны, и тишина давила всё сильнее и сильнее. Так что временами казалось, что в этой беззвучной завесе можно расслышать не только дыхание каждого из команды, но и стук наших сердец.

Мы летели к машине, которая убивает мир. И мир вокруг нас был мёртв, будто машина добралась сюда первой.

На пятый день Мёртвые Земли решили, что нам мало неприятностей.

Утро началось как обычно, если слово «обычно» вообще применимо к путешествию по территории, где не существует ни звуков, ни ветра, ни малейшего признака жизни. Серый песок тянулся во все стороны плоской безликой равниной, кристаллы Ветра под днищем шлюпа гудели приглушённо, словно стеснялись нарушать эту неестественную тишину. Солнце поднялось, тусклое и безразличное, процеженное сквозь серую дымку, которая висела над горизонтом, размывая границу между землёй и небом.

За прошедшие дни мы подлатали всех раненых, насколько это было возможно, уполовинив количество взятых с собой лекарств. Что же касается перевязочных материалов, тут слово «уполовинили» и вовсе не годилось, потому что их запасы стремительно иссякали. Пришлось даже перекипячивать более-менее целые повязки, используя походный котелок и меч Гелиоса в качестве горелки.

Таким образом бинтов пока хватало, зато неуклонно таяли запасы воды. Я как-то попробовал прикинуть, каким должно быть судно, способное пересечь Мёртвые Земли и вернуться назад с полным экипажем хотя бы из одиннадцати человек на борту, но сдался уже на стадии, когда прикидывал грузоподъемность и вместительность трюма.

Раны у всех заживали, но медленее, чем хотелось бы. У Рагнара по-прежнему побаливало живое плечо и рука временами плохо слушалась. Капитан бодрился и шутил, что вторую руку тоже непременно заменит на железную; при этом, чтобы стоять уверенно, он придерживался за борт, стиснув металлические пальцы так, что крепления поскрипывали. Хотя сам делал вид, что ничего особенного не происходит.