Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 77 – Антон Панарин, Влад Фомин

Шесть лучей до конца. Шесть лучей до точки, за которой Александр Сергеевич Ветров перестанет быть самим собой.

Тут до меня добрался Рагнар; передвигался он ползком, волоча окровавленную правую руку и упираясь железной в пол. Капитан посмотрел на моё предплечье, на три чёрных луча, и его лицо потемнело. Он ничего не сказал. Просто положил железную ладонь мне на плечо и сжал. Металлические пальцы были холодными, и этот холод отрезвлял лучше, чем ведро воды.

— Все живы? — прохрипел я.

— Живы, — отозвался Рагнар. — Кое-как.

Гелиос лежал у стены, привалившись к обломку постамента. Четыре борозды на боку сочились кровью. Распоротое бедро было перетянуто ремнём выше раны, и ткань штанины ниже ремня почернела. Паладин был бледен, как мел, но глаза его были открыты, и в них горел холодный огонь, который я видел уже не раз. Огонь воина, который отказывается умирать, пока не закончит дело.

Кашкай полусидел-полулежал среди обломков, обхватив рёбра руками. На лице его были слёзы — но, как мне показалось, не от боли, а от страха. Даже сейчас духи, раньше направлявшие каждый его шаг, не пожелали явиться, чтобы утешить его и поддержать. Он был один, по-настоящему один, и одиночество пугало его больше, чем демон, трещины в рёбрах и древний город в Мёртвых Землях вместе взятые.

Сульфур со стоном подобрал лук. Лучник стоял, покачиваясь, как пьяный, то и дело прижимая ладонь к боку, который на каждый вдох отзывался острой болью. Босые ноги были в крови, и на левой ступне, и без того лишенной пальцев, добавилась рваная ссадина от кристаллического осколка.

— Одна стрела осталась, — сообщил лучник, на всякий случай ещё раз заглянув в колчан. И добавил, помедлив: — Великий Сульфур потратил запасы на достойного противника. Можно сказать, оказал ему честь.

Никто не засмеялся. Не потому что было не смешно. Просто потому, что на смех не осталось сил.

Я поднял с пола кристалл Воды. И нетвёрдым шагом, то и дело придерживаясь за стены и обломки каменных глыб, как мог поспешил к Гелиосу. Было совершенно ясно, что если немедленно не оказать ему помощь, то одним воином в нашем отряде станет меньше.

Естестенно помощь потребовалась не только Гелиосу, но и всем остальным. На то, чтобы при помощи промывания ран и импровизированного льда привести хотя бы Рагнара, Сульфура и Кашкая в приемлемое состояние ушла сила двух из трёх кристаллов, взятых из хранилища древних.

Гелиосу же требовалось как минимум зашить раны, а сделать это можно было только вернувшись на шлюп. Перекатив по ладони последний ещё сохранивший силу кристалл, я прислушался к себе.

Как ни странно, вместо физической боли я ощутил трёх демонов внутри. Шуссува, Левиафан, Ракшас. Волк, элементал, четырёхрукое чудовище. Коллекция росла, и вместе с ней росло давление на печать, на мою душу, на границу между «я» и «не-я», которая с каждым запечатыванием становилась чуть тоньше.

Я встряхнулся, отгоняя эти мысли. Раз ничего не болит, значит, само пройдёт.

Нужно было выбираться из подвала. Я решительно поднялся, собираясь донести до остальных эту мысль… и только тут увидел топор, сыгравший решаующую роль в схватке с Ракшасом. Если бы не он, кто знает, выдержал бы я сопротивление четырёхрукого монстра — всё-таки демон был невероятно силён. Здравый смысл подсказывал, что если бы я дрогнул, то уже давно был бы разорван на куски или расплющен в котлету в четырёхруких объятьях.