Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 52 – Антон Панарин, Влад Фомин

Гелиос открыл рот и закрыл его. На лице его отразилась борьба, болезненная и откровенная. Паладин, который полгода назад убил бы любого, кто посмел усомниться в святости Императора, сейчас стоял на палубе захваченного имперского корабля и не мог возразить старому пирату.

Потому что крыть было нечем. Факты были на стороне Рагнара: демоны в рядах имперской армии, уничтоженные города, собранные маги Воды, которые исчезали бесследно. Всё указывало на одно: система прогнила сверху донизу, и вопрос лишь в том, кто именно стоит на самом верху этой зловонной пирамиды.

— Я тоже хочу вам кое-что рассказать, — решив, что лучшего момнта не выбрать, вступил в разговор я. — Дело в том, что во время экспедиции в Храм, точнее, во время битвы с Левиафаном, я получил кое-какую информацию, которая может иметь непосредственное отношение к делу…

Дальше я с полчаса подробнейшим образом перессказывал явившиеся мне видения по поводу машины и зелёного мира, который был разрушен, древних городов и могучих людей, которые умели пользоваться этой машиной во благо. Меня слушали не перебивая, и лица у слушателей по мере моего рассказа делались всё более озадаченными.

— Левиафан прожил тысячи лет, сынок. Мало ли какой бред он тебе показал, — покачал головой Рагнар, когда я перессказал всё самое важное и наконец перевёл дух.

— Это не бред, капитан. Это объясняет всё. Почему мир стал пустыней. Почему так яростно уничтожают всех кто хоть на шаг приблизится к этому знанию. Почему империя охотится за магами Воды.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Информация была слишком масштабной, чтобы выложить её одной фразой. В корпоративном мире такие вещи преподносят поэтапно, с графиками и диаграммами. Здесь придётся обойтись словами и надеяться, что аудитория не решит, будто докладчик сошёл с ума.

— Духи вдруг замолчали, — прошептал Кашкай, прижимая ладони к вискам. — Они перепугались до смерти.

— И кто же по-твоему перенастроил эту машину? — Рагнар подался вперёд. — Если Левиафан не знает, то может, хоть предполагает?

— Образы были нечёткими, — признался я. — Левиафан помнил только, что произошло это внезапно, в один день. Утром машина работала как обычно. К вечеру режим сменился. Что-то случилось у самой машины, в её центре управления. Кто-то добрался до механизма и всё переключил. Но Левиафан не мог видеть этого в буквальном смысле — он ведь находился под водой и лишь почувствовал изменения.

— Если хоть часть из этого рассказа правда, — медленно проговорил Гелиос, — то вскоре плата за наши головы взлетит до небес. Потому что правда об этой машине и в самом деле оспасна. Это сокровенное знание…

— А мне кажется, я знаю, кто именно ей пользуется, — сухо сообщал Рагнар.

Лицо его стало жестким; перед нами вновь был капитан «Безжалостного» во всей красе — пират, который тридцать лет грабил имперские суда и не привык бояться правды.

— Тринадцать лет назад, — заговорил он, не оборачиваясь, — император уничтожил Самару. Портовый город, двадцать тысяч населения. Впрочем, я рассказывал вам об этом. Официальная версия гласила, что губернатор поднял мятеж. Но я был там, в десяти километрах от города, стоя на палубе корабля, когда ударил луч. И я знал настоящую причину.

Всё дело было в том, что губернатор Самары отказался выдать магов Воды. Император требовал передать всех до единого в «имперскую свиту». Красивое название для чего-то крайне паршивого. Губернатор отказался, потому что одним из этих магов был его собственный сын. И честно говоря, я мог его понять. Но всего через неделю Самара перестала существовать. От неё осталась стеклянная воронка в песке и тишина, от которой можно было оглохнуть.