Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 49 – Антон Панарин, Влад Фомин

Прошло около часа, может чуть больше. В пустыне время течёт иначе, то растягиваясь, то сжимаясь, как резиновая лента. Всходило солнце, и тени от барханов удлинились, превратив пустыню в лабиринт тёмных полос и серебристых гребней. Ветер стих, и единственным звуком был скрип песка под моими ботинками. Скоро станет жарко, а укрыться тут негде, да и припасах я опять опрометчиво не позаботился. Хорошо хоть без воды я теперь не останусь…

А потом я увидел корабль.

Сначала мне показалось, что это мираж. Один из тех, которые как раз частенько бывают на рассвете. Тёмный силуэт, скользящий над барханами на высоте нескольких метров. Угловатый, с низкими бортами; три голубоватых огонька на днище — кристаллы Ветра, удерживающие корпус в воздухе. Имперский шлюп, захваченный нами несколько часов назад.

Корабль шёл навстречу, медленно и осторожно, чуть покачиваясь в застывшем воздухе. На носу стояла фигура и размахивала руками — маленькая нескладная фигура в мешковатой одежде с чем-то звенящим на шее.

Кашкай.

Шаман махал обеими руками, как утопающий, и ожерелье из когтей и монет гремело при каждом взмахе, разносясь в рассветной тишине далеко вокруг. Я остановился, поднял руку и помахал в ответ. Ноги подогнулись, я сел на песок, потому что стоять больше не было сил.

Шлюп замедлился и завис надо мной. С борта свесилось лицо Рагнара. Капитан был бледен, но железная рука сжимала поручень с такой силой, что металл поскрипывал.

— Сынок! — рявкнул он, и в голосе его были одновременно облегчение, ярость и нечто, подозрительно похожее на всхлип, который капитан «Безжалостного» ни за что не признал бы. — Ты живой, чёртов мальчишка!

— Живой, — подтвердил я, задирая голову. — Помогите забраться, у меня колено не гнётся.

С борта полетела верёвка. Я ухватился за неё, и меня подтянули наверх. Железная рука Рагнара сгребла меня за ворот и перекинула через борт, как мешок с песком. Я рухнул на палубу, перекатился и упёрся спиной во что-то твёрдое.

Гелиос по-прежнему стоял у штурвала. Лицо его было неподвижным, как камень, но глаза, холодные и усталые, на секунду потеплели, когда увидели меня.

Сульфур сидел на ящике у борта, босой, с перевязанной ногой, и полировал лук обрывком чьей-то рубашки. Лучник посмотрел на меня, открыл рот, набрал воздуха для тирады… и вдруг передумал. Просто кивнул. Молчаливый Сульфур, пожалуй, даже пугал меня, но сейчас я был благодарен за тишину.

Кашкай плюхнулся рядом и обхватил мои плечи. Ожерелье звякнуло мне в ухо.

— Духи орали как сумасшедшие, — сообщил шаман. — Орали, что ты жив, и что тебя надо искать в этом направлении. Я не верил, но потом решил, что духи не стали бы так надрываться из-за пустяка.

— Спасибо духам, — пробормотал я.

— Духи передают, что ты им должен, — деловито добавил Кашкай. — Но готовы принять оплату натурой. Подойдёт кусок вяленого мяса или медная монета.

— Будет и мясо, будут и монеты, — устало согласился я.

Рагнар присел передо мной на корточки. Железная рука тяжело легла мне на плечо.

— Зачем ты прыгнул? — голос капитана был тихим и ровным, но в нём звенела сталь. — Правду, сынок. Без этих твоих «менеджерских» красивостей.

Я посмотрел ему в глаза. Врать Рагнару было бессмысленно — старый пират видел ложь насквозь, как Гелиос видел ауры.