Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 47 – Антон Панарин, Влад Фомин

Будет. Потому что стрелять ты не можешь. И мы оба это знаем.

Я медленно потянулся за пазуху. Офицер напрягся, арбалетчики прицелились точнее, но ни один не рискнул пальнуть без команды. И в это же самое время другая рука моя, отчасти скрытая полуоткрытой дверью, нырнула во внешний карман куртки и нащупала там маленькое тёплое тельце.

Акула спала, свернувшись клубком, и при моём прикосновении сонно дёрнула хвостом. Впрочем пробуждение её было вознаграждено сытным завтраком. В кулаке у меня были зажаты несколько тонких полосок просоленной до каменной твёрдости речной рыбы. Я прихватил их со стола машинально — чего пропадать добру? Но самому подзакусить ими так и не пришлось. Из кармана раздалось довольное урчание.

— Извини, малышка, — прошептал я. — Рабочий день начинается.

С этими словами я, продолжая неловко шарить во внутреннем кармане, словно никак не могу ухватить заветный кристалл, выхватил акулу и подбросил её в воздух.

Рыбёшка кувыркнулась, расправила плавники и на мгновение зависла в воздухе, маленькая, нелепая, размером с кулак, с чёрными глазками-бусинками, в которых отражалось зарево горящего города. Имперцы уставились на неё с выражениями, которые в другой обстановке заставили бы меня расхохотаться. Двенадцать взрослых мужчин в боевых доспехах разглядывали летающую рыбу, не понимая, что происходит.

Офицер сообразил первым.

— Стреляйте! — заорал он, и голос его сорвался на визг. — Стреляйте, это демон!

Но было поздно — акула уже начала стремительно расти.

Процесс занял секунды три, но мне показалось, что я наблюдаю его в замедленной съёмке. Крошечное тельце растянулось, раздулось, распухло, как воздушный шар, в который нагнетают гелий. Через секунду она была размером с собаку. Через две — с верблюда. Через три — десятиметровая громадина заслонила полнеба, и нависла над нами, раскрыв пасть, полную зубов размером с кулак, и из этой пасти раздался рёв, от которого у ближайших солдат подогнулись колени.

— КУЛИ-КУЛИ-Ы-Ы!!!

Рёв был оглушительным, сотрясающим стены и камни, заполнившим весь каньон от стены до стены. Арбалетчики выстрелили, наконец. Болты ударили в шершавую шкуру акулы, отскочили, как горох от стены, и покатились по камням. Один болт застрял в складке кожи, но акула, кажется, даже не заметила.

Я побежал. Как будто поддавшись панике и первым ударившись в бегство — проскочил прямо под акулой, под громадным брюхом, которое нависало над площадью как потолок пещеры. Чешуя была тёплой и шершавой, и от неё пахло рыбой и чем-то древним, первобытным, запахом, к которому я уже привык настолько, что он казался почти родным.

Акула рухнула вниз, одновременно доворачиваясь в нужном направлении. Пасть распахнулась, и зубы сомкнулись вокруг меня, отрезая от мира. Привычная темнота, теснота, знакомый запах рыбьих внутренностей, влажный и тёплый. Я вжался в мягкую стенку и почувствовал, как акула рванулась вперёд.

Снаружи донёсся лязг металла, приглушённые крики и звук, похожий на хлопок огромной ладони о воду. Акула нырнула не в песок, а в реку, которая текла по дну каньона. По всему телу волной прокатилась дрожь, когда громадина врезалась поток, и на мгновение возникло ощущение невесомости, как в лифте, который идёт вниз слишком быстро. Потом осталось только чувство движения -стремительного, мощного, пробирающего до костей.