Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 17 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Обещал ведь, — я развёл руками, улыбаясь.

— Молодец. А теперь рассказывай…

— А теперь рассказывай, что было в Храме, — потребовал капитан.

Вернувшись в дом Марты, мы наконец-то получили долгожданную передышку. Эмира и Гелиоса отправили отсыпаться. Паладина всё ещё заметно пошатывало при ходьбе, так что мне пришлось проводить его до комнаты. Там он блаженно выдохнул, закатил глаза, завалился на кровать и мгновенно отключился. Кашкай «по велению духов» полез на кухню. Сульфур торжественно нарёк свою комнату «Покоями Сульфура» и занялся созданием соответствующей самодельной таблички на дверь.

Мы с Рагнаром сели за стол в моей комнате. Я рассказал всё, подробно описав ловушки, тела погибшей экспедиции, Левиафана, а также неудавшиеся переговоры, последовавший за этим бой и запечатывание.

При упоминании печати лицо Рагнара потемнело. Он уставился на мою левую руку. Я закатал рукав, предъявив два чёрных луча на солнце, выжженном в коже.

— Было сложно? — голос капитана стал глуше.

— Если так тебе будет понятнее, я чуть не сдох, — мрачно усмехнулся я.

Рагнар долго молчал. Железные пальцы барабанили по столу.

— Я видел такие метки раньше, — наконец произнёс он. — Давно, на заре карьеры. У одного пленного демонолога, которого мы перехватили на торговом пути.

— Сколько лучей было у него?

— Пять. Он говорил, что это благословение. Источник силы. Что каждый луч делает его могущественнее.

— И чем закончилось дело?

— Его, как водится с пленниками, посадили в трюм. Естественно, кто-то каждый день спускался туда, чтобы напоить его и подкормить, так что в целом жаловаться ему было не на что, — старый пират ностальгически усмехнулся, но потом вдруг снова посерьёзнел. — А через месяц его там же обнаружили мёртвым. Тело целое, ни царапины; только глаза выгорели изнутри. Остались пустые глазницы, обугленные по краям.

Я непроизвольно коснулся печати. Жар по-прежнему тлел под кожей, слабый, но постоянный.

— Тебе нужно найти того, кто разбирается в этой дряни, — Рагнар стукнул железным кулаком по столу. — Не шарлатана с рынка, а настоящего специалиста по печатям.

— А ты знаешь таких? — спросил я. Признаться, перспектива сгореть изнутри, когда в запасе остётся ещё четыре луча и ты уверен в собственной безопасности мне совсем не улыбалась.

— Нет. Но Марта знает всех в Пустоши. Если такой человек и существует, то она непременно найдёт.

Рагнар поднялся, подошёл к окну и уставился на дождь. Я молчал, прикидывая дальнейшие перспективы. Правда думалось что-то не очень — до того я был измотан; да и утрата драгоценного кристалла Воды оставила тягостный осадок.

— Сынок, пообещай мне кое-что, попросил вдруг капитан.

— Смотря что, — осторожно хмыкнул я.

— Не используй печать без крайней нужды. Семь лучей до конца — это не так уж много. Каждый следующий раз может оказаться последним.

— Попробую, — вздохнул я. Честно говоря, не представляю, как бы мы выкрутились из последней переделки, если бы не сила печати.

— Попробовать мало, — Рагнар обернулся. — Пообещай.

Я посмотрел ему в глаза и увидел в них самый настоящий страх. Не за себя. Пятидесятипятилетний пират, потерявший семью и родной дом, прошедший сотни боёв, переживший унижения и плен — боялся за парня, которого когда-то, кажется, совсем недавно, подобрал в Пустыне.