Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 19 – Антон Панарин, Влад Фомин

Мы собрались в его комнате, расселись за столом, вдыхая сытный аромат — и тут обнаружилось, что паладина нет. Комната его оказалась пуста, меч был на месте, плащ — тоже. Проклиная больного на голову — в буквальном смысле — товарища, я кинулся на поиски, стараясь не поддаваться панике и не поднимать лишнего шума.

Кашкай вызвался составить мне компанию, завывая про то, что «духи знают», но я категорически велел ему сидеть дома. Подвиги шамана в городе как правило ничем хорошим не заканчивались, а мне и одного пропавшего паладина хватит.

Вот куда его опять понесло⁈ Снова на рынок — заканчивать разборки с продавцами демонов? Или на сей раз воин придумал что-то новое, ещё более оригинальное и интересное?

Я нашёл его на третьем ярусе города. Проходы здесь были пошире и улочки иногда раздавались в небольшие открытые каменные площадки. На одной из них и обнаружился Гелиос. Он стоял перед информационной доской — выбитым гладким прямоугольником на склоне скалы, который был весь завешан листками. Ориентировки, объявления, долговые расписки — обычная городская доска для вольного порта.

Паладин не шевелился, стоял, как каменная статуя, глядя на один конкретный клочок бумаги. Я подошёл ближе, всмотрелся и прочитал:

«Разыскивается: Гелиос Осквернённый. Бывший святой паладин Ордена Инквизиции. Преступления: предательство Ордена, пособничество демонологу Ветрову, нападение на братьев по оружию. Награда за поимку живым: 500 000 золотых».

А прямо под текстом было лицо Гелиоса. Грубый рисунок, но вполне узнаваемый. Шрам от глаза до рта, белые волосы. Подпись внизу: «По приказу Великого Магистра Константина. Именем Империи».

Полмиллиона золотых за одного-единственного человека. Для сравнения, за мою голову давали втрое меньше. Выходило, что Гелиос был для Ордена предателем похуже демонолога.

Паладин медленно протянул руку и сорвал ориентировку. Смял в кулаке, разжал пальцы и разгладил. Снова смял, снова разгладил. Пальцы заметно дрожали.

— Гелиос, — позвал я негромко.

Он не обернулся. Продолжал смотреть на мятый листок.

— Идём домой, ты всё ещё нездоров. С сотрясением мозга не шутят, — попробовал предупредить я.

Паладин лишь качнул головой — и видимо достаточно резко, потому что лицо его на миг передрнулось от боли.

— Вот видишь? — Надо было как можно скорее увести его с улицы, раз дело приняло такой оборот. — Идём к Марте, там тебя уж точно никто не выдаст, а ужин ждёт. Поешь, выспишься, и завтра на свежую голову станем разбираться.

— Константин подписал, — голос паладина был тихим и хриплым. — Лично подписал. Человек, который спас мне жизнь, верил в меня, научил всему и дал мне новый путь — объявил на меня охоту.

— Ты знал, что это произойдёт, — стараясь сохранять спокойствие, парировал я. — После Липецка, после паладинов в Хромой Чайке.

— Знал, — сухо ответил он.

И повернулся ко мне. Глаза были сухими, но красными. Шрам на лице казался глубже обычного. Я мог его понять: одно дело знать, и совсем другое — увидеть собственное лицо рядом с ворами и растлителями.

— Обратного пути нет, Ветров. Теперь я отступник.

— Добро пожаловать в клуб, — ответил я, чуть разводя руками. — Здесь вяленое мясо и скверный юмор. Но компания сносная.

Гелиос посмотрел на меня долгим взглядом. Потом сложил измочаленную ориентировку вчетверо и убрал за пазуху. Развернулся и захромал к дому Марты. Но через десяток шагов остановился.