Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 18 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Обещаю, капитан.

Рагнар молча кивнул, хлопнул меня по плечу железной рукой и вышел, тяжело ступая.

Я же глубоко задумался. Что-то странное творится с этими печатями. Кого ни спроси, все «когда-то видели такую» у того или иного отчаянного малого. При этом каждый говорил о ней что-то своё; создавалось ощущение, что всем нам при первоначальном наложении печати дали разные вводные.

Получив печать, я вспомнил относящийся к ней фрагмент текста, выбитый на одной из стен в зале лабиринта под оазисом: «Приручи девять демонов — и обретёшь власть над пустошью. Но помни: десятым демоном станешь ты сам». А кто теперь поручится, что я запомнил текст правильно? Ведь в таком деле важно каждое слово, каждая буква.

Вот бы узнать, какие «инструкции» получили другие обладатели демонической метки? И когда конкретно наступает тот момент, в который демоны сожрут твою душу? А как нужно было умудриться, чтобы твои демоны сожгли тебя изнутри? Остаётся, кстати, открытым ещё вопрос, насколько зависит опасность печати от расположения демона к владельцу?

К примеру рядом с Шу я совершенно не ощущал никакого дискомфорта. Переборов первую волну сопротивления и ярости, я получил верного служебного пса, можно сказать, настоящего боевого соратника. Но теперь, когда в магическом контуре печати помещался Левиафан, я не был так уж уверен в его добром расположении.

Точнее будет сказать, что я был уверен в его отсутствии. Фактически я победил древнего демона, поработил его и могу контролировать и удерживать. А вот как долго это продлится и может ли запечатанный демон оказывать эффективное сопротивление — науке неизвестно. Короче говоря, вопросов было пока куда больше, чем ответов.

И прав Рагнар, мне просто необходимо найти кого-то, кто разбирается в демонических печатях, и это задача относится к числу первостепенных. Правда ещё желательно по дороге не сдохнуть, попавшись имперцам, Святому Ордену или ещё кому-то из тех, что гоняются за моей головой…

Я пересел на кровать, подтолкнул подушку под спину и собирался ещё полистать свитки о Левиафанах (вдруг в спешке упустил что-то важное?), но возмутительно быстро уснул.

Мне снился Шу, влекущий на спине дочь вождя кочевников по бескрайней пустыне. В свете звёзд холодный песок кажется серебристым и только причудливые тени изредка шарахаются в стороны. Шуссува был рождён для такого бега, для этого мира, где ночь приносит запахи бродячей крови. Позже он поохотится на каких-нибудь песчаных тварей — ведь этого я ему не запрещал.

Выследить добычу — осторожную, дикую, готовую либо к внезапному бегству, либо к столь же стремительной атаке — было для него особым удовольствием. Пусть порезвится, пока есть время, ведь стоит мне только мысленно позвать, как он вернётся и снова будет рядом, готовый сразиться со всеми врагами мира…

Когда я проснулся, дождь перестал, а на город опускались ранние сумерки.

Отдых явно пошёл мне на пользу, я чувствовал себя полным сил и готовым ко всему… но, как выяснилось, не совсем.

Гелиос опять исчез. Совсем как перед отправкой в поход. Я заметил это, когда Кашкай принёс ужин из таверны. Самостоятельно стряпать на кухне Марты оказалось делом небезопасным, «духи не одобрили»; свою неразлучную сковороду шаман после этого эксперимента опасливо припрятал под кровать. А потом сходил в ближайшую забегаловку и на широком подносе притащил шесть порций рыбного супа.