Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 148 – Антон Панарин, Влад Фомин

Москву мы увидели на рассвете.

Столица Империи раскинулась на равнине, окружённая двойным кольцом стен. В утреннем свете выглядела она внушительно, громоздко и чуть тоскливо, потому что вся была выдержана в знакомых песочных тонах, от городских стен до крыш домов, от мощённых улиц до шпилей башен, которые торчали из плотной городской застройки в дюжине мест.

Красная башня магов Огня, синяя башня Хранителей Воды, белая башня Ордена Паладинов и ещё несколько, которые я не успел рассмотреть, потому что взгляд сам собой потянулся к центру, где над всем городом возвышалась Башня Двенадцати Светил.

Она была выше остальных и массивнее, с широким основанием и сужающимся кверху силуэтом. На вершине её, под куполом из полупрозрачного камня, располагался зал, в котором двенадцать обугленных тел сидели в массивных креслах или лежали у их подножий, а мертвец с императорской печаткой скалился в треснувшее стекло.

Впрочем, снизу ничего этого видно не было, и город жил обычной утренней жизнью: по улицам двигались повозки, на рынках раскладывали товар, караваны тянулись к городским воротам, и стража на стенах несла утреннюю вахту с обычной расслабленной ленцой, которая свойственна людям, привыкшим к рутине.

Москва не знала, что её правители мертвы. Империя не представляла, что её руководство обуглилось в креслах и покрылось пеплом. Мир не ведал, что водяная машина, тысячелетиями высасывающая жизнь из континента, перестала работать и вода возвращается. Информация ещё не дошла, потому что импульс прошёл ночью, а курьерские службы империи работают медленнее, чем кристаллические резонаторы.

В прошлой жизни, когда генеральный директор нашей компании попал в аварию и две недели провёл в реанимации, офис продолжал работать в штатном режиме, потому что инерция бюрократической машины способна поддерживать видимость порядка ещё долго после того, как рука, крутившая руль, безжизненно обмякла.

Стража на стенах заметила нас первой. Имперский флагман, идущий к столице на полной тяге в утренние часы — без сигнальных флагов, без предварительного оповещения, без эскорта, это не рядовое событие, а повод для тревоги, потому что флагман не летает просто так. А если летает, то об этом извещают заранее, по всем инстанциям и каналам связи, с прошнурованным реестром бумаг, заверенных печатями и подписями.

В офисном мире незапланированный визит налоговой инспекции вызывал в конторе примерно такой же эффект, какой наше появление произвело на городскую стражу: суета, крики, беготня и отчаянные попытки выяснить, что происходит, прежде чем принимать решения.

На стенах забегали, сигнальные рожки взвыли протяжными нотами, передавая тревогу от башни к башне по всему периметру. Баллисты на угловых бастионах развернулись стволами в нашу сторону, и я увидел, как расчёты торопливо заряжают орудия, путаясь в рычагах и друг в друге, потому что навык стрельбы по воздушным целям у гарнизона мирной столицы был, судя по всему, чисто теоретическим.

— Нервничают, — заметил Эмир, наблюдая за суматохой на стенах с палубы. — Ещё немного — и начнут палить. Стоит ли нам объяснить, что мы прибыли с мирными намерениями?

— Мирные намерения на имперском флагмане без флагов выглядят неубедительно, — признал я. — Но стрелять по собственному флагману они не станут. Только не без приказа сверху, а сверху приказа не последует. По техническим причинам.