Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 146 – Антон Панарин, Влад Фомин

Впрочем, арифметику можно отложить на потом. Потому что прямо сейчас на Мёртвые Земли идёт дождь, и мир, тысячелетиями умиравший от жажды, пьёт его жадно и не может напиться, а это зрелище стоит любого послужного списка.

Флагман висел в сером небе мёртвой громадиной, и дождь барабанил по пустым палубам, смывая то, что ещё час назад было экипажем. Перебраться на него с Эмирова шлюпа оказалось проще, чем я ожидал, потому что кристаллы Ветра на днище крейсера работали на автоматике и держали корабль на одной высоте, а десантный люк на правом борту остался открытым, и верёвки свисали с планшира, предусмотрительно закреплённые экипажем, который уже никогда ими не воспользуется.

Гелиос поднялся первым, молча, сосредоточенно, словно всё ещё опасаясь встретить кого-то из недобитых врагов. Кашкай вскарабкался следом и при этом бормотал что-то о духах, которые категорически не одобряют высоту и мокрые верёвки, но лезут за ним из солидарности.

Сульфур взобрался на борт с проворством, которое опровергало все законы физики, применимые к человеку с перевязанными рёбрами и босыми ногами.

— Великий Сульфур нарекает этот крейсер личным флагманом императора Сульфура! — объявил он, едва ступив на палубу. — Отныне и навеки!

— Это уже третий корабль, наречённый личным флагманом за последний месяц, — буркнул Гелиос, оглядывая палубу. — Долго они у тебя не живут.

Эмир пришвартовал свой потрёпанный шлюп к крейсеру на длинном тросе, потому что бросать единственное средство передвижения, которое привезло его сюда, было бы расточительством, а Эмир из Стамбула расточительности не терпел ни в чём, кроме собственной безрассудной отваги.

Палуба флагмана была мокрой и скользкой от дождя, но на ней не осталось ничего, что напоминало бы о людях, кроме оружия и снаряжения, которое валялось там, где его выронили мёртвые руки. Мечи, арбалеты, подзорные трубы, фляги с водой. Дождь методично смывал последние следы, и через час здесь не останется ничего, кроме чистых досок, омытых первым за тысячелетия ливнем.

Я старался не думать о том, что именно сделал с экипажами этих крейсеров, потому что если начну думать прямо сейчас, то остановлюсь и не смогу двигаться дальше, а двигаться было необходимо

В прошлой жизни, когда приходилось подписывать приказ о массовом увольнении перед реструктуризацией, я тоже старался не думать о лицах людей из списка, а сосредоточиться на цифрах и процентах. Здесь масштаб был другой, и цифры не утешали, но принцип работал: сначала действуй, потом рефлексируй.

Гелиос освоился на командном мостике за десять минут, потому что имперские крейсеры класса «Карающий» были построены по единому проекту, а паладин за свою карьеру в ордене успел повидать их достаточно, чтобы ориентироваться в рубке с закрытыми глазами. Штурвал, рычаги тяги, панель управления кристаллами Ветра, компас, набор карт в ящике под столом штурмана.

— Что, салага, не так уж и страшна на борту качка, если ты у руля?

Голос старого капитана раздался как гром среди ясного неба. Под прикрытием дождя Рагнар, благодаря годам пиратского стажа, умудрился подвести свой крейсер (то есть бывший крейсер Константина, на котором мы прибыли к границе песчаной бури) почти вплотную к нам совершенно бесшумно.

Подскочил от неожиданности не только Гелиос, но и все остальные на нашей палубе. Даже я, хотя оправился от потрясения быстрее прочих и улыбнулся: удачная шутка, очень даже в духе Рагнара Железной Руки.