Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 147 – Антон Панарин, Влад Фомин

— А ты, старик, как я погляжу, давно заметил, что на палубе куда удобнее, если есть за что держаться — вот и хватаешься за штурвал при каждом удобном случае, — стряхнув первое потрясение, в тон ему отозвался Гелиос.

— А как ты думаешь, почему я выбрал быть капитаном? — лукаво подмигнул Рагнар, и его корабль пристроился слева от нашего.

Гелиос не ответил. Просто положил руку на деревянную рукоять, потянул рычаг тяги, и шесть кристаллов Ветра под днищем загудели ровно и мощно, разгоняя крейсер.

— Курс на Москву, — объявил Гелиос и добавил тише, ни к кому конкретно не обращаясь: — Пора нанести визит тем, кто правил этой империей. Или тому, что от них осталось.

Гелиос стоял у руля и смотрел вперёд, не оглядываясь на удаляющиеся Мёртвые Земли, по которым шёл дождь и из которых били источники, и лицо паладина было непроницаемым, закрытым для чтения. Паладинский клинок висел на поясе, и Гелиос время от времени касался рукояти кончиками пальцев, то ли проверяя, на месте ли оружие, то ли ища в нём знакомую опору, которая нужна солдату в мире, где все прежние опоры рухнули.

Мёртвые Земли остались за кормой, и серая равнина, которая на глазах переставала быть серой, медленно уплыла за горизонт, а впереди потянулась Пустыня, знакомая, бескрайняя, с барханами и выжженным воздухом. Только воздух уже не был выжженным.

Влажность поднималась с каждым часом, по небу с северо-запада тяжёлой серо-лиловой грядой ползли облака, которых здесь не видели столетиями. Кашкай, свесившись через борт, принюхивался к ветру и бормотал, что духи чувствуют перемену, большую перемену, которая дойдёт до каждого уголка континента в ближайшие дни.

Полёт до Москвы занял остаток дня и всю ночь. Крейсер шёл на полной тяге, шесть военных кристаллов Ветра несли громадину по небу со скоростью, недоступной ни одному торговому судну, и Пустыня под нами менялась по мере продвижения на запад.

Барханы уступали место каменистым плато, потом появились первые каньоны, потом далеко внизу мелькнул город, маленький и пыльный, облепленный палатками. От него потянулись караванные тропы к другим таким же городкам, разбросанным по огромному пространству обитаемого континента.

Эмир устроился на корме со своим ифритским клинком и точил его культёй левой руки, подложив под лезвие кусок промасленной кожи, найденной в офицерском рундуке. Авантюрист напевал что-то на языке, которого я не знал, и по лицу его нельзя было определить, о чём он думает. Впрочем, у Эмира задумчивое выражение лица и его обычная безрассудная гримаса отличались примерно так же, как два одинаковых ореха в мешке.

Я провёл ночь на мостике, полулёжа в капитанском кресле, потому что заснуть не получалось, а идти в офицерские каюты, где на койках ещё лежали чужие вещи и пахло чужой жизнью, увы, уже оборвавшейся — не хотелось. Гелиосу кресло было без надобности, он неотрывно стоял за штурвалом и вглядывался вперёд и вдаль сосредоточенно и пристально, как при выполнении важного боевого задания.

Кристалл Воды за пазухой пульсировал мерно и тепло, печать на предплечье тихо тлела пятью чёрными лучами, напоминая, что внутри неё заперты пять сущностей, каждая из которых в своё время едва не убила меня, а теперь подпитывает мою магию и подчиняется воле бывшего менеджера среднего звена, который полгода назад не умел колдовать вовсе.