Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 130 – Антон Панарин, Влад Фомин

В прошлой жизни однажды заказчик подключил тестовый сервер к промышленной базе данных и запустил скрипт обновления с правами администратора, не проверив параметры. Через сорок секунд база перестала отвечать, через две минуты упал весь кластер, а заказчик до конца дня объяснялся с руководством на тему «почему не надо было жать кнопку „обновить всё“».

Здесь ситуация была похожей, только вместо базы данных «обновления» ждали двенадцать бессмертных старцев, которые уже нажали кнопку, и не подозревали, что на другом конце провода сидит новый администратор, у которого совсем другие планы.

— Значит, вместо вечной жизни они обретут смерть, — проговорил я, и голос мой прозвучал ровно и спокойно, хотя сердце колотилось так, что отдавало в виски. — Врубай на полную мощность!

Зал Совета располагался в самом сердце столицы, под главным куполом Императорского дворца, и попасть в него можно было только через три последовательных контрольных пункта, каждый из которых охранялся магами, не задававшими вопросов и не принимавшими объяснений. Зал был круглым, высоким, с куполом из полупрозрачного камня, сквозь который в ясные дни просачивался солнечный свет, окрашивая стены в тёплые медовые тона. Но сейчас свет шёл не от солнца.

Двенадцать кресел стояли кольцом, развёрнутые спинками к центру, и в каждое был вмонтирован кристаллический резонатор размером с кулак взрослого мужчины. Резонаторы гудели на низкой ноте, едва различимой ухом, но ощутимо отдающейся во всех костях, и от каждого вверх, к куполу, тянулись тонкие нити голубоватого света, сливавшиеся в единый широкий поток под самой вершиной. Оттуда свет возвращался обратно, рассеиваясь мягким столбом, который накрывал кольцо кресел и всех, кто в них сидел.

В центре кольца стоял длинный стол под толстым стеклом. Стекло было старым, чуть помутневшим по краям от веков службы, а сквозь него виднелось содержимое, от которого любого непосвящённого человека прошибло бы ледяным потом. В прозрачном желтоватом растворе, заполнявшем герметичную нишу стола, лежало тело.

Иссушенное, мумифицированное, с восковой кожей, натянутой на выступающие скулы и провалившимися глазницами. Руки мумии сложены были на груди, пальцы переплетены, и на безымянном пальце правой руки поблёскивала императорская печатка с солнцем и мечом, оригинал которой стоил дороже любого города в империи.

Его Величество Император. Тот, чьим именем зачитывались указы и назначались казни, чей профиль чеканился на монетах и высекался на фронтонах дворцов, за чьё здоровье ежегодно поднимали бокалы миллионы подданных.

Сотни лет назад Совет тихо избавился от него по итогам голосования, которое заняло меньше времени, чем последовавший за тем самый обыкновенный обед. Яд подействовал за считанные минуты, тело обработали для длительного хранения в тот же вечер, а на следующее утро Совет Двенадцати издал первый указ от имени покойника, и с тех пор уже не останавливался.

Тело являлось гарантией легитимности. Пока Император лежал здесь, в центре кольца, каждое решение Совета освящалось его присутствием, каждый закон скреплялся печатью его мёртвой руки, и ни один генерал, ни один губернатор, ни один фанатик из провинции не мог усомниться в том, что власть принадлежит короне.