Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 128 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Они не просто продлевали себе жизнь, — продолжил Страж. — Они выстроили вокруг этого целую систему власти. Бессмертные правители, которые живут веками, а подданные верят, что это «благословение Света» или «Божественная благодать». Никто не задаёт вопросов, потому что тот, кто задаёт вопросы, исчезает. Маги Воды исчезают первыми, потому что маг Воды при достаточной силе способен перехватить контроль над системой. Именно поэтому Совет истреблял твой род, именно поэтому империя охотится за каждым носителем водяной стихии.

Я вспомнил слова Гелиоса о двенадцати именах и развесистых титулах, вспомнил ритуал в зале с обсидиановым солнцем, двенадцать молодых магов, принесённых в жертву, чтобы Старейшины могли протянуть ещё пару столетий. И девушку с веснушками, которая шептала «это такая честь» за секунду до того, как ей выжгли душу.

— Они превратили целый континент в батарейку, — проговорил я. — Миллионы людей живут в пустыне, дерутся за каждый глоток, рожают детей, которые никогда не увидят дождя, и всё это ради того, чтобы двенадцать стариков раз в полвека залезали в эту чудо-ванну и выходили из неё помолодевшими.

— Не раз в полвека, — поправил Страж. — Раньше хватало одного раза в сто лет. Потом интервал начал сокращаться, тела стали изнашиваться быстрее, энергии требовалось больше. Последние триста лет процедура проводится каждые тридцать-сорок лет, и каждый раз машина забирает из мира столько воды, что ещё один источник пересыхает навсегда. Обратная связь: чем старше Совет, тем чаще обновление; чем чаще обновление, тем меньше воды, чем меньше воды, тем быстрее умирает мир.

— И тем быстрее изнашиваются тела, — закончил я, потому что логика этого порочного круга была знакома мне ещё по корпоративным бюджетам: когда расходы растут быстрее доходов, банкротство неизбежно, это лишь вопрос времени.

Страж кивнул.

— Ты понимаешь быстрее, чем я ожидал.

— Я менеджер. Был. Деградирующие метрики и экспоненциальный рост затрат при убывающей ресурсной базе — это первое, чему учат на курсе корпоративных финансов. Правда, там речь шла о квартальных бюджетах, а не о судьбе цивилизации, но принцип примерно тот же.

Страж посмотрел на меня с выражением, которого я сначала не понял, а когда понял, слегка опешил, потому что это было любопытство, чистое и неподдельное, какое бывает у учёного, столкнувшегося с явлением, не укладывающимся в привычную модель.

— Странный ты маг, — произнёс он. — «Менеджер». Я не знаю этого слова на здешнем языке. Но, похоже, оно обозначает человека, который считает монеты и командует теми, кто работает руками.

— Примерно, — согласился я. — С поправкой на то, что монеты я считал чужие, а руками не работал вообще никто, потому что все сидели за компьютерами. Впрочем, это долгая история, и рассказывать её здесь, на берегу реки, которая перестала существовать несколько тысяч лет назад, было бы странно даже по моим меркам.

Я хотел добавить ещё что-то, кажется, собирался спросить о механизме перехвата управления машиной, потому что список дел из пяти пунктов никуда не исчез и пункт первый по-прежнему требовал конкретики, но в этот момент картинка дрогнула.

Не так, как дрожит воздух над раскалённым песком, а иначе, глубже. Зелёная равнина пошла рябью, горизонт мигнул и раздвоился, деревья на противоположном берегу потеряли очертания и на мгновение превратились в размытые пятна цвета, а река подёрнулась чёрно-белой рябью, какая бывает на экране старого телевизора, потерявшего сигнал.