Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 13 – Антон Панарин, Влад Фомин

Из последних сил я бросился вперёд, одновременно перенаправляя водяной щит. Ощущение было такое, будто я вручную пытаюсь вытолкать засевший в грязи самосвал — но всё же щит сработал как подушка безопасности, не дав Сульфуру с паладином сорваться. В следующую секунду мы рухнули на край провала, и Гелиос скатился с плеча лучника на песок.

Эмир вытолкнул Кашкая наружу и выпрыгнул следом. За его спиной провал рухнул. Каменные стены сложились внутрь с оглушительным грохотом. Облако пыли взметнулось к небу, похожее на картинку ядерного взрыва.

Храм Утопленников перестал существовать. Тысячи тонн камня и песка погребли его под собой. Провал превратился в неглубокую впадину, украшенную грудой обломков.

Мы лежали на песке у края — пятеро обессиленных, избитых, окровавленных людей. Но живых, что само по себе уже было неплохим результатом, можно даже сказать, достижением.

— Великий Сульфур, — прохрипел лучник, лёжа лицом вниз, — нарекает это место… Руинами… Сульфурова… Триумфа…

И отключился, уронив голову на песок.

Закат раскрасил небо в багровые тона. Три луны ещё не взошли, а на западе догорала полоска солнца. Мы разбили лагерь в полукилометре от руин и неподалёку от нашего корабля, разведя костёр из сухих веток, которые Кашкай наскрёб поблизости.

Первым делом предстояло заняться ранеными. То есть перевязать друг друга, и по возможности подлечиться, используя запасённые медикаменты и зелья.

Первым делом я попросил Эмира помочь мне перевязать пробитое плечо, а затем занялся Гелиосом. Паладин пришёл в сознание, но глаза мутные, зрачки реагировали вяло. У него явно было сотрясение мозга после удара затылком о стену. Я использовал кристалл, призвав чистую воду, промыл его раны, по большей части ушибленные или неглубокие порезы, удалил сгустки крови и грязь и перевязал.

— Тебе нельзя ходить минимум трое суток, — предупредил я. — Иначе будет постоянно тошнить, а ещё зрение может нарушиться, и чёрт знает, что ещё.

— Ближайшие трое суток, — буркнул Гелиос, вяло кивнув на наш корабль, — меня и так будет постоянно тошнить…

Впрочем, встать он всё-таки не стал пытаться.

Следующим был Эмир. Во время боя с Левиафаном он наверняка тоже заработал сотрясяние, хотя и не такое тяжелое, как Гелиос. Но судя по всему, во время нашего героического бегства из рушащегося Храма он умудрился вывихнуть лодыжку. В прошлой жизни я видел, как в спортзале такие травмы вправляли прямо на месте. Хотя теория и практика, как водится, различались.

— Стисни зубы, — предупредил я.

Собственная перевязанная рука мешала, боль отупляла, но всё же я сумел зафиксирвоать его ногу и осторожно, без рывка потянуть стопу вперёд и чуть в сторону. Раздался глухой щелчок, занемевшие было пальцы на ноге сразу непроизвольно дёрнулись, свидетельствуя о том, что подвижность восстановлена.

— Твою мать! — выдохнул авантюрист, зажмурившись.

— Терпи. Через пару дней будет как новая.

— Рука у меня и так одна, Александр. Так что нога «как новая» мне нужна прямо сейчас.

— Потерпишь, — пожал я здоровым плечом. — Времени в пути должно хватить.

Потом настала очередь Кашкая. Шаман сидел у костра, прижимая невесть как уцелевшую во всей этой передряге сковороду к груди. Я осторожно ощупал его рёбра. Левая сторона, шестое и седьмое ребро. Очень похоже было на двойной перелом, но без смещения.