Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 122 – Антон Панарин, Влад Фомин

«Вы первые люди, которых я вижу за сотни лет. Уходите немедленно. Иначе я уничтожу вас».

Голос не принадлежал мужчине и не принадлежал женщине, он вообще не принадлежал ничему живому. Механическая ясность каждого слова, полное отсутствие интонации и пауз между фразами, будто существо не понимает, зачем люди разделяют речь на предложения.

В прошлой жизни я получал автоматические звонки от банка, и робот на том конце провода разговаривал примерно с таким же уровнем эмпатии, только был значительно менее убедителен в части угроз.

Кашкай тихо охнул, прижимая ладони к вискам. Сульфур расправил плечи и сделал полшага назад, загораживая шамана. Гелиос перехватил меч поудобнее и выдвинулся вперёд.

— Кто ты? — я шагнул к фигуре, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем колотилось сердце. — Дух? Элементал? Ещё один хранитель?

Фигура повернула к нам безликую голову, и внутри кристаллического тела пробежала рябь.

«Я не дух и не элементал. Я был оператором системы, контролёром распределения. Когда мои создатели ушли, я остался. Наблюдал за машиной, потом за резервуаром, потом за тишиной. Разум мой врос в систему, стал её частью, и я решил, что воду нельзя доверять никому. Люди украли её однажды. Они украдут снова».

Голос-мысль погас так же внезапно, как возник, и несколько секунд ничего не происходило, так что я уже успел понадеяться, что кристаллический автоответчик ограничится предупреждением.

— Мы пришли вернуть воду миру, — я поднял руки, показывая, что в них нет оружия, хотя кристалл Воды лежал за пазухой и пульсировал так, что сквозь ткань куртки пробивалось свечение. — Мы хотим остановить машину. Вода принадлежит людям, всему миру, а не подземному резервуару.

«Люди причина всего. Люди перенастроили систему. Люди обрекли мир на гибель. Я не позволю людям коснуться механизма, больше никогда, и если вы не уйдёте сами, я вас заставлю».

— Мы не уйдём, — я опустил руки и посмотрел в то место, где у существа должно было быть лицо.

Ответом стала атака, мгновенная и молчаливая. Из кристаллического тела вырвались три водяных лезвия, плоских и прозрачных, с бритвенно-острыми кромками, и разошлись веером: первое на меня, второе на Гелиоса, третье описало длинную дугу в сторону Кашкая.

Гелиос среагировал раньше, чем я успел моргнуть. Паладин рванулся наперерез, меч вспыхнул ослепительным белым светом, и Гелиос вскинул клинок перед собой, вложив в него паладинскую энергию, которую Орден считал божественной благодатью.

Пламя с клинка хлынуло вперёд, развернувшись полупрозрачным щитом, и водяное лезвие врезалось в стену белого огня. Раздалось оглушительное шипение, облако горячего пара взвилось до потолка, и лезвие испарилось, не долетев до моего горла каких-то полуметра.

Второе лезвие прошло левее и ударило в стальную опору, поддерживавшую связку труб позади Сульфура. Раздался протяжный визг раздираемого металла, опора лопнула пополам, и верхняя часть рухнула вниз, едва не придавив лучника. Сульфур откатился в сторону, и выражение на его лице было таким, что любые «нарекания» испарились быстрее пара от щита Гелиоса.

Третье лезвие на полпути к Кашкаю изменило траекторию, развернулось по крутой дуге и пошло обратно, на сей раз целясь Гелиосу в спину. Я дёрнул паладина за рукав, он повалился на меня, а лезвие с визгом прошло над нашими головами и воткнулось в стену, оставив в белом синтетическом материале борозду глубиной в ладонь.