Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 119 – Антон Панарин, Влад Фомин

— «Результаты первых испытаний: положительные», — продолжил я, листая дальше. — «Засушливые регионы юго-восточного сектора получили устойчивый приток пресной воды. Урожайность возросла на…» тут какие-то цифры в непонятных единицах, «…население зон рискованного земледелия впервые за три поколения обеспечено питьевой водой в полном объёме. Рекомендация: расширить зону действия на весь континент».

Идеальный проект, машина, которая кормит и поит мир; я листал страницы, и каждая подтверждала одно и то же: систему проектировали, испытывали и совершенствовали люди, которые искренне хотели помочь. Неведомые учёные и инженеры, обладавшие неслыханной мудростью, посвятившие жизни тому, чтобы ни один человек на планете не умирал от жажды.

А потом тон документа изменился.

— «Протокол перенастройки номер один. Утверждён Советом», — прочёл я, и голос мой осёкся на последнем слове.

Голос мой осёкся, потому что следующая строка объясняла суть перенастройки с бюрократической точностью, от которой по спине побежал холод.

— «Направление потока: реверс. Вместо распределения влаги из центрального резервуара в засушливые зоны, система перенастраивается на сбор влаги со всей территории обитаемого континента и концентрацию её в центральном резервуаре. Цель: аккумуляция максимального объёма водного ресурса для нужд Совета».

Я закрыл папку и положил на стол. Руки не дрожали, но внутри что-то неприятно сжималось, как будто я только что прочёл приказ о ликвидации целого отдела, нет, целого завода, от функционирования которого зависели рабочие места, обеспечение и жизнь всего города вокруг него. Кто-то взял идеальную машину, созданную, чтобы спасать людей, и вывернул её наизнанку. Нажал одну кнопку, сменил «раздавать» на «забирать» — и обрёк целый континент на медленное умирание.

— Для нужд Совета, — медленно повторил Гелиос. — Для нужд, значит. Тысячи лет целый континент сохнет, миллионы людей подыхают в пустыне, дерутся за каждый глоток, а кто-то сидит на этом водяном троне и пользуется. «Для нужд». Ну, спасибо, что объяснили.

Кашкай всё это время сидел на полу у стены и раскачивался, прижимая ладони к вискам. Я заметил, что губы его шевелятся, но не произносят ни слова, а глаза закатились, оставив одни белки. Это не просто было неожиданно, но и пугало: обычно его шаманские сеансы связи с духами выглядели менее пугающе и сопровождались присвистами и комментариями вроде «духи намекают» или «духи категорически против». Сейчас же Кашкай выглядел так, будто его схватили за горло и не отпускают.

Потом он вздрогнул всем телом, открыл глаза и уставился на сферу. На лице его застыло выражение, которого я прежде не видел: не испуг даже, а тихий, беспомощный ужас.

— Они говорят, — прошептал Кашкай. — Духи учёных. Они не ушли, остались при машине, потому что не смогли уйти. Застряли, привязанные к своему творению.

— И что они говорят? — я присел рядом с ним на корточки. На сей раз я был совершенно серьёзен, почему-то сразу же ему поверив.

Кашкай сглотнул и вытер рот тыльной стороной ладони. Пальцы его мелко дрожали.

— Они говорят, что Совет Двенадцати использует воду как гигантский мана-кристалл, — голос шамана был хриплым и прерывистым. — Вся вода континента, собранная в резервуаре, генерирует энергию. И с помощью этой энергии они поддерживают собственную жизнь.