Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 120 – Антон Панарин, Влад Фомин

Я моргнул, переварил услышанное и моргнул ещё раз, потому что с первого раза информация не усвоилась.

— В каком, мать его, смысле «поддерживают собственную жизнь»? — поинтересовался я, потому что фраза допускала слишком широкий спектр толкований, и ни одно из них мне не нравилось.

Кашкай помотал головой и поморщился, словно пытался слушать несколько голосов одновременно и все они орали ему в уши.

— Духи объясняют, что если направить ману, циркулирующую в таком объёме воды, на живое тело, то происходит полное обновление ткани. Каждая клетка заменяется заново. Любая рана заживает. Старение замедляется до такой степени, что тело перестаёт разрушаться. Фактически, человек, который регулярно проходит через эту процедуру, может жить сотни лет и при этом выглядеть на половину своего возраста.

В зале повисла тяжёлая оглушительная тишина, которую нарушал только ровный гул машины. Гелиос стоял неподвижно, и я видел, как медленно белеют костяшки на его руках, сжатых в кулаки. Сульфур застыл у ближайшей трубы, приоткрыв рот, и палец его, который обычно торчал вверх для очередного «нарекания», безвольно болтался вдоль тела.

— Эй, Гелиос, — позвал я, одновременно спеша проверить свою догадку и вырвать паладина из оцепенения. — А скажи-ка, когда Великий Магистр Ордена Инквизиции был назначен на пост? И кто занимал эту должность до него, вам не рассказывали? Ну там, на лекциях по истории Ордена, например… Это ведь должны как-то преподавать?

— Вот как эти выродки живут так долго, — голос Гелиоса прозвучал хрипло, почти шёпотом, но в замкнутом пространстве зала каждое слово отпечаталось на стенах эхом. Паладин стоял у трубы, которой касался минуту назад, и смотрел на сферу. Лицо его побелело так, что шрам от глаза до рта проступил резче и заметнее обычного. — Отобрали жизни у миллионов, ради того чтобы продолжать править самим.

Он замолчал, и челюсти его сжались так, что на скулах вздулись желваки. Я не раз видел Гелиоса в ярости и в отчаянии, видел, как его вера рушилась прямо на глазах, и он рычал от боли. Сейчас на лице его не было ярости. Была ледяная, кристальная ясность, и вот она-то пугала куда сильнее любого крика.

— Думаю, о Магистрах других Орденов спрашивать не имеет смысла, — констатируя очевидное, тихо проговорил я, просто чтобы не молчать.

— Я знаю их, Ветров, — сказал Гелиос негромко, глядя на вращающуюся сферу. — Я знаю Совет Двенадцати лично. Мне доводилось стоять перед каждым из них, когда Орден посылал меня с докладами. Константину было за сотню лет, хотя на вид он не тянул и на семьдесят, мы все в Ордене считали это благословением. Серафим, Великий Инквизитор, тот вообще миновал двухсотлетний рубеж и выглядел при этом лет на шестьдесят. Правда Аристарх — магистр Ордена Истины — безвременно погиб, кажется, это было незадолго до моего официального вступления в Орден. Какой-то фанатик, внезапно помутившись в уме, застрелил его прямо в зале Верховного Суда. Тогда место Аристарха занял Люциус… но и ему уже никак не меньше девяноста. Выходит, каждый из Двенадцати, каждый без исключения, давно пережил нормальный человеческий срок. Орден объяснял это божественной благодатью, дарованной праведникам за верное служение. «Благословение Света», вот как нам вдалбливали с первого дня обучения.