Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 34 – Антон Панарин

Древомир возник у стола, привлечённый запахом. Борода торчала в стороны, глаза блестели голодным нетерпением. Он сел за стол и требовательно ударил кулаком по столешнице.

— Ну чё ты возисься? Давай уж жрать.

Привычное бурчание мастера я пропустил мимо ушей. Когда яйца приготовились, я поставил сковороду на стол и мы стали есть прямо из неё, подцепляя ломти деревянными ложками. Горячее сало, зажаристый белок и сладковатый желток. О боги, как же это вкусно! Я доел последний ломтик и облизнул ложку.

— Мастер, а где в селе одежду можно справить? — поинтересовался я, указав на свои колени. — Хожу как нищий. Штаны в дырах, рубаха расползается.

Древомир почесал бороду и прищурился.

— Так ты и есть нищий. Живёшь на моём горбу, дармоед. — Усмехнулся он и продолжил. — Если нужно по-простому и недорого одеться, загляни к бабке Клаве. Руки у неё золотые, хоть и язык поганый. Сошьёт тебе что скажешь. А если хочешь тулуп на зиму или что побогаче, это к Борзяте. Купец своё дело знает, но обдерёт как липку.

— А сапоги? — я покосился на свои развалины из прокушенной волками кожи.

— Сапоги это к Ивану-кожевеннику, — Древомир ткнул ложкой в сторону окна. — В центре деревни живёт, у колодца. Справит новые за четыре серебрухи. Мужик честный, шьёт на совесть.

Четыре серебряника за сапоги. По местным меркам вполне недорого. Я мысленно пересчитал наличность и решил что в зиму без обновок мне не выжить.

Первым делом направился к бабке Клаве, которая обитала через три двора от кузницы. Маленькая изба, чистенькая и аккуратная. Палисадник, грядки, крыльцо с резными перилами. У входа сушились мотки пряжи на рогатинах. Из трубы тянулся ленивый дымок.

Я постучал и не дожидаясь ответа вошёл.

Клавдия оказалась сухонькой старушкой с острыми глазами и грозным нравом. Лицо усыпано сетью мелких морщин, волосы убраны под белый платок. Она окинула меня взглядом с порога и сморщила нос.

— Ярик? Ты какого лешего припёрся? — голос у неё был звонкий и скрипучий. — Пошёл вон отседа! Алкаш поганый!

Услышав это я тяжело вздохнул поняв что разговор со старухой у нас выйдет весьма непростой.

— Я пришел с миром. — Улыбнулся я подняв руки в примирительном жесте.

— Ты мне всю клубнику по лету потоптал, падла!

Клубничные грядки, значит, тоже пострадали от пьяного Ярика. Список его пьяных прегрешений рос с каждым новым знакомством.

— Бабушка Клавдия, виноват, каюсь. Готов заплатить за ущерб.

Выцветшие глаза старухи вспыхнули интересом.

— Заплатить, говоришь? — переспросила она прищурившись.

— Два серебряника за грядки, — я положил монеты на её сухую ладонь, но бабка продолжила буравить меня взглядом. — И ещё одну серебруху в знак моего увыжения к вам.

Пальцы Клавдии сомкнулись над серебром и монеты тут же исчезли в складках передника.

— Ну чё, заходи, добрый молодец, — Клавдия расцвела и отступила вглубь избы. — Ток это, чё хотел то? У меня работы по горло. Ежели чаёвничать, то давай в другой раз.

— Мне нужны новые штаны и рубаха, по две штуки того и того.

— А, ну так бы и сказал. Давай мерки сниму. — буркнула старуха и взяла верёвку на которой были насечки.

Пока она снимала мерки я смог осмотреться. Внутри избы Клавдии пахло льном, травами и утюжным жаром. Вдоль стен стояли лари с тканями. На столе лежали ножницы, мотки ниток и берестяные лекала. У окна примостился ткацкий станок, простенький, но ухоженный.