Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 36 – Антон Панарин

— Сапоги нужны, — объяснил я подняв вверх ногу с прокушенными сапогами.

Иван отложил нож и вытер руки о фартук, посмотрел на развалинах, которые я называл обувью и кивнул.

— Не вопрос. Вон те, в углу, заберёшь за пять серебрух?

Я повернулся в указанном направлении и увидел у стены пару сапог. Тёмная кожа, добротная подошва, высокое голенище, внутри даже мех имелся. На вид крепкие и стоят явно дороже предложенной мне цены.

— Я думал что сапоги шьют под заказчика.

— Так оно и есть, — Иван почесал загривок. — Но прошлый заказчик вчера помер. Лихорадка скрутила и всё, отвезли на корм червям. Так что мои сапожки остались круглыми сиротками. — От его юмора у меня даже в глазах потемнело. — Выкупать сапоги некому, а работа сделана. Думаю тебе подойдут.

Я подошёл и взял сапоги в руки. Тяжёлые и добротно скроенные. Кожа мягкая, но плотная, прошита нитью в два ряда. Внутри подкладка из густого овечьего меха, если его конечно можно назвать мехом. Подошва в три слоя, с деревянной вставкой на каблуке.

Стянул свои развалины и натянул обнову. Ноги утонули в меху, как в тёплой перине. Сапоги сидели удобно, но оказались великоваты на размер. Большой палец не доставал до носка. Впрочем, скоро зима. Придётся шерстяными носками обзавестись и тогда разница уйдёт. Если, конечно, доживу до холодов, что при нынешнем раскладе было не гарантировано.

— Беру, — решил я.

Отсчитал пять серебряников и выложил на верстак. Иван сгрёб монеты и пожал мне руку.

— С обновкой тебя. — Коротко бросил он и вернулся к работе. Я уже собирался уйти, когда Иван сказал. — Если тебе рванина не нужна, оставляй, найду ей применение. А в следующий раз обувку дешевле получишь.

— Забирай. — Улыбнулся я оставив ненужный хлам мастеру.

Я вышел за калитку в новых сапогах, чувствуя себя почти человеком. Чистый после бани, в сапогах на меху. Рубаха, конечно, всё ещё дрянь, а штаны и того хуже, но через два дня и это исправится.

Следующий пункт назначения был дом Борзяты. Я толкнул калитку и вошёл. Борзяты дома не оказалось. Зато на крыльце стояла его жена. Дородная баба с круглым лицом и маленькими недовольными глазками. Руки уперты в бока, губы поджаты. Увидев меня, она скривилась так, будто я был тараканом на праздничном столе.

— Понять не могу, почему мой муж связался с таким отребьем, — выдала она вместо приветствия. — Ты-то чего припёрся?

— Потому что даже отребье вроде меня чего-то да стоит, — ответил я невозмутимо. — В отличие от вашей самооценки.

Жена Борзяты наморщила лоб. Слово явно было ей незнакомо.

— Само… чего? — переспросила она подозрительно. — Топай отсюды! Чушь какую-то несёшь, аж уши режет!

— Когда ваш муж вернётся? — Спросил я не сдвинувшись с места.

— Када вернётся, тогда и вернётся. Не тваво ума дело. — Возмущённо выпалила жена Борязыт сложив руки на обвисшей груди.

Я улыбнулся, развернулся и пошел прочь. Разговаривать с такой особой бесполезно, кроме хамства ничего не получишь.

Поняв что заказать сегодня тулуп не выйдет, я отправился к Петрухе. Идти пришлось через огороды, благо уже ничего не росло, а то бы снова появились обиженные требующие звонкую монету за то что затоптал неведомый сорт клубники или ещё чего.

Петруха обнаружился на завалинке у своей избы. Сидел, подперев щёку кулаком, и смотрел в землю. Вид у него был скорбный и подавленный. Здоровая рука безвольно лежала на колене, плечи опущены.