Книга Восхождение Плотника. Том 2, страница 35 – Антон Панарин

Я объяснил старухе что с одеждой у меня не очень и она то и дело рвётся. По этому попросил подобрать ткань покрепче и сделать двойные швы, чтобы всё не разлезлось после первого же дня работы.

— Руки подними, — скомандовала Клавдия.

Я послушно раскинул руки в стороны. Старушка обошла меня кругом, как покупатель вокруг коня на ярмарке. Протянула верёвку от плеча до запястья, завязала узелок. От шеи до пояса, ещё узелок. Обхват груди, живота, бёдер. Длина ноги от пояса до щиколотки и ширина плеч.

Каждый замер она фиксировала узелком на верёвке. Потом переносила результат на бересту, выцарапывая острой косточкой крохотные пометки. Работала быстро и точно, без лишних движений.

— Худой ты как жердина, — прокомментировала она, обмеряя талию. — Рёбра пересчитать можно. Рубахи сошью с запасом, на вырост. Авось женишься на какой-нибудь дуре и она откормит тебя к зиме.

— Я и сам откормлюсь, — пообещал я. — Если доживу.

— Дай бог, — хмыкнула бабка, затягивая последний узелок.

Она нацарапала последние пометки на бересте и отложила верёвку, окинув меня прощальным оценивающим взглядом.

— Ну всё, топай. Через два дня зайдёшь, будет тебе обнова.

— Что по деньгам?

Старушка почесала кончик носа и прикинула, закатив глаза к потолку.

— По две с половой серебрухи за вещь устроит? — объявила она. — Четыре вещи, десять серебряников.

Десять серебряников за два комплекта одежды. Не так дёшево как гвоорил Древомир, но и грабежом не пахнет. Хотя поторговаться стоило, для порядка.

— Может, по две? — предложил я. — Восемь серебряников за всё, и я стану постоянным покупателем.

Клавдия усмехнулась и покачала головой. Морщинки вокруг глаз собрались лучиками.

— Постоянный покупатель, ишь ты. Нет, милок. Две с половой это конечная цена. Хочешь дешевле, ходи голый.

Спорить с ней было бесполезно. Опытная бабка знала себе цену и своему ремеслу.

— По две серебрухи и три медяка за вещь? — попытал я удачу снова, но Клавдия закатила глаза, покачала головой и протянула ладонь.

— Золотник за четыре вещи. Ни на медяк не сдвину цену. Усёк? — Буркнула она.

— Вот она клиентоориентированность сельского пошиба. — улыбнулся я и протянул ей золотой. — Вот деньги.

— Калека оринрирываннасть? Эт чё такое? Головой ударился что ли? Тарабарщину какую-то несёшь. — Нахмурилась бабка. — а в следующую секунду принялась пробовать монету на зубок.

— Эка невидаль, — протянула она, вертя монету в пальцах. — У пропойцы деньги завелись. Видать, конец света на носу.

— Или начало новой жизни, — ответил я выходя за порог.

— То что для одного конец, для другого начало. — философски подметила Клавдия, пряча золотой в передник.

Покинув старуху я отправился прямиком к Ивану-кожевеннику. Его изба стояла в самом центре деревни, рядом с общинным колодцем. Приземистая, крепкая, с широкими воротами. Во дворе на козлах сохли растянутые шкуры. Пахло дублёной кожей, дёгтем и берёзовой корой.

Ивана я застал за работой. Коренастый мужик лет пятидесяти с широкими ладонями. Он скоблил овечью шкуру на колоде. Нож ходил ровными движениями, срезая остатки мездры тонкими стружками. Мездра это обратная сторона шкуры. Мастер поднял голову и окинул меня цепким взглядом.

— Ярик? В ученики пришел набиваться или за обувью? — Равнодушно спросил он вернувшись к работе.