Книга Зверь без сердца, страница 80 – Наталья Буланова

От его хриплого голоса по коже бегут мурашки. Не от страха, а от чего-то древнего, первобытного. Слова звучат не как приказ начальника, а как просьба зверя к своей… к своей кому? Я боюсь думать дальше, хотя каждое его движение, каждый его взгляд снова и снова толкает мои размышления в эту сторону.

Когда он рывком притягивает меня к себе на колени, окружающий мир стирается. Его дикий запах кожи заполняет мои легкие. Волнующий, с примесью дыма, леса и дорогого мыла.

Твердость мышц подо мной пугает – они словно налиты сталью. Как тут не осознать, что сидишь на коленях у огромного хищника, который вряд ли сейчас помнит свое имя?

Я замираю, боясь пошевелиться. Он впивается взглядом в тарелку, а потом в вилку в моей зажатой руке, следом снова в меня. И так по кругу, и с каждым разом искра в его глазах загорается сильнее, а руки, обвившие мою талию, напрягаются.

Его взгляд крайне говорящий. Он не знает, чего хочет больше – еды или меня. И эта мысль одновременно пугает и волнует.

Когда на тебя ТАК смотрит ТАКОЙ мужчина, сложно остаться равнодушной. Он словно будит во мне что-то мне самой неизвестное, погребенное под детскими обидами, переживаниями юности и неудачным опытом отношений.

Когда он зарывается носом в мою шею, я дергаюсь. Не от отвращения, а от шока.

Его горячее дыхание обжигает кожу.

— Я голоден, – звучит мне прямо в ухо, и по телу разливается странная слабость.

Он же мне неприятен своим поведением. Он же опасен своей природой. Он же постоянно теряет контроль.

Но в его голосе сквозит такая искренняя потребность, что мои собственные инстинкты начинают бунтовать против логики.

Он голоден. У меня есть вкусная еда, которую он не хочет ни с кем делить. И это так… волнующе.

Чувствовать свою власть над таким зверем, как он. То, как он уже проглотил кусок с моих рук, дарит невероятное ощущение, в котором я пока не могу разобраться.

— Я съем либо еду, либо тебя, – слышу я.

Удивительно, но в его словах не чувствуется угроза. Скорее неловкий флирт.

Я подношу вилку с едой к его губам. Он ловит кусок моментально. Даже не касается металла. Проглатывает и требует еще.

Снова.

Он ненасытный и пугающий, но в то же время эта зависимость от моей еды приятно щекочет нервы.

Да, я в замешательстве. Но странное чувство удовлетворения растекается по телу, принося удовольствие.

То, что я сделала своими руками, усмиряет его. Нравится ему.

Но…

Я снова ценюсь только тогда, когда готовлю. И это понимание окатывает ледяной волной.

Так было с родителями. Они ругали меня, если я не успевала приготовить ужин вовремя, но стоило им поесть, как тут же добрели.

Я любима только за еду. И тут все повторяется снова и снова.

— Кончилось, – шепчу я, глядя в пустую тарелку, и сама не узнаю своего голоса.

Почему меня это так задевает? Я тут прохожий. Временный работник столовой. Подозреваемая альфой, которую скоро отпустят.

Я дергаюсь, но он не отпускает. И мне приходится прикрываться тем, что для добавки мне нужно встать.

Когда я наконец получаю свободу, соскальзываю с его коленей и делаю шаги к кухне, Саша следует за мной тенью. Как огромный послушный хищник, ведомый запахом.

На пороге кухни я оборачиваюсь. Остатки здравого смысла и опыт быть любимой за еду заставляют меня выставить барьер, последний оплот контроля в этом безумии.