Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 40 – Ирина Суздалева

Но я отказываю.

И вот это не карма. Это — справедливость.

— Пусть ищут другого донора, — повторяю решительно, чувствуя, как внутри крепнет стальной стержень, который помогает мне не сломаться. — А пока пусть поживет на ваших препаратах. На иммуносупрессорах, на гормонах, на переливаниях. Мне не жалко, если честно. Ни капли.

Андрей Викторович кивает, не комментируя. Он профессионал, и все понимает: его дело — лечить, а не судить. Если пациентка не хочет помогать своей племянниц, он даже осуждать не будет. Тем более, это не его война.

Мы сидим в тишине еще несколько минут. Я смотрю на свои руки, сложенные на коленях, на платье, которая помялась от долгого вечера, на туфли — черные лодочки на шпильке, удобные, но ноги уже устали в них ходить. Андрей Викторович тоже молчит — не торопит, не задает лишних вопросов, просто ждет, когда я буду готова двигаться дальше.

— Пойдемте, — говорит он наконец, поднимаясь из-за стола.

— Куда? — спрашиваю, поднимая голову.

— На свидание. Прямо сейчас.

Смотрю на мужчину и вижу в его глазах уверенность, спокойствие, и еще что-то, чего я не могу разобрать. Андрей Викторович не шутит. Он действительно предлагает пойти на свидание. Сейчас. Ночью. После всего, что случилось.

— Вы шутите? — уточняю, хотя знаю, что нет.

— Нисколько. Я просто уверен, что завтра вы передумаете. Найдете тысячу причин отказаться. Придумаете дела, встречи, проекты. Скажете, что устали, что не до этого, что вообще не нужны вам никакие свидания. Я знаю вас, Алла Сергеевна. Вы — мастер убегать. Поэтому я хочу воспользоваться ситуацией, пока вы здесь, сказали “да” и не передумали.

Открываю рот, чтобы возразить, но слова снова застревают в горле.

Мужчина прав… абсолютно прав.

Завтра я действительно найду тысячу причин отказаться. Скажу, что у меня важная встреча с клиентом, что нужно доработать проект, что я устала и хочу побыть одна. А на самом деле — просто испугаюсь. Испугаюсь сблизиться с кем-то после Льва. Испугаюсь поверить мужчине снова. Испугаюсь, что у меня не получится, что я ошибусь, что меня снова предадут.

— Хорошо, — говорю, удивляясь сама себе. — Прямо сейчас, так прямо сейчас. Но недолго. Мне завтра работать.

Андрей Викторович широко, открыто, по-настоящему улыбается и протягивает мне руку:

— Идемте.

Андрей Викторович не отпускает мою руку даже тогда, когда мы выходим из его кабинета и оказываемся в ночном больничном коридоре. Свет ламп отражается в плитке, где-то далеко слышатся приглушенные голоса дежурных медсестер, пахнет лекарствами, кофе и специфическим ароматом больницы, от которой у меня до сих пор иногда сжимается грудь, но сейчас почему-то этот запах не выбивает меня из равновесия окончательно. Наверное, потому что рядом идет спокойный, уверенный, собранный мужчина, который будто одним своим присутствием удерживает меня от того, чтобы снова рассыпаться на мелкие, острые осколки.

— Вы слишком напряжены, — говорит Андрей Викторович, когда мы заходим в лифт. — У вас плечи каменные.

— У меня был тяжелый день, — отвечаю сухо, хотя замечание мужчины звучит даже смешно. Тяжелый день? Да у меня сегодня не день, а очередная попытка жизни проверить, сколько еще я выдержу, прежде чем окончательно сломаюсь.

— Представляю, — кивает Андрей Викторович, не обесценивая событие, которое произошло сегодня и, если честно, выбили меня из колеи окончательно. — Поэтому я и отведу вас в нужно место, где вы сможете расслабиться.