Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 37 – Ирина Суздалева

Ощетиниваюсь.

Внутри все сжимается в тугой, болезненный ком. Злость поднимается откуда-то из глубины, из тех мест, где прячутся страх и усталость.

— Как это “должны”? — спрашиваю резко. — Что я буду “должна”? — последнее слово буквально выплевываю.

Мужчина не отводит взгляда. Его серных достаточно серьезных глазах, мелькает что-то теплое… что-то, от чего моя злость начинает таять.

— Свидание, — говорит тихо. — Одно свидание. Вы мне будете должны свидание.

Замираю.

— Вы же все время отказывались, — добавляет он с легкой улыбкой. — А теперь не откажете. Потому что я вам нужен.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают где-то в горле.

Смотрю на Андрея Викторовича, на его спокойное лицо, в серые глаза мужчины, в которых нет ни тени сомнения или насмешки, и не могу поверить в то, что он только что сказал. Мужчина, который когда-то был моим врачом, который держал меня за руку, когда я боялась заснуть и не проснуться, который говорил мне “вы справитесь” в самые темные ночи… этот мужчина зовет меня на свидание? Да как нет…

Нет, бывало, конечно, что я фантазировала о Андрее Викторовича, пока в одиночестве пыталась справиться с болезнью: думала, что между нами действительно может проскочить какая-то искра, какое-то напряжение и к чему все это может привести, но быстро отметала эти идеи, а потом и вовсе заперла свое сердце за семью замками. Сейчас же, когда мужчина действительно приглашает меня на свидание, я чувствую себя… странно. Нехорошо. Будто земля уходит из-под ног, будто все, что я считала правильным и устойчивым, вдруг начинает шататься.

— Вы же… вы же мой врач, — выдыхаю я, при этом мой голос звучит тише, чем мне хотелось бы. — Лечащий врач. Точнее, были им. Но все равно…

— Я уже давно не ваш врач, — перебивает он мягко, но твердо. — Если у нас все получится, а у вас что-то случится со здоровьем, я переведу вас к кому-то из своих коллег. Замечательный доктор есть на втором этаже, женщина, очень опытная. Или в соседнем корпусе принимает профессор, который специализируется именно на вашем случае. Я не держусь за пациентов, Алла Сергеевна. Тем более — за тех, кто уже давно здоров, — в голосе мужчины нет обиды или раздражения, только спокойная констатация факта. Он говорит обо мне и о моей судьбе так, будто речь идет о чем-то обыденном: перевести документы, передать карту, подписать бумаги. Никакой драмы. Никакого нажима.

И это почему-то заставляет меня сдаться.

— Ладно, — говорю, сама не веря своим ушам. — В любом случае неважно. Одно свидание ничего не изменит. Ну, сходим куда-нибудь. Кофе попьем. Ничего страшного не случится.

Черт! Я это вслух сказала?! Судя по тому, как мужчина легко, почти незаметно улыбается, да, вслух. Кровь приливает к моим щекам, отвожу взгляд, но все равно краем глаза вижу улыбку Андрея Викторовича — краешки его губ приподнимаются, в глазах появляется что-то живое, теплое.

— Ну да, — кивает он. — Ну да. Конечно.

Почему-то мне кажется, что он знает что-то, чего не знаю я. Но я не хочу забивать голову этими мыслями — у меня и так сегодня был слишком долгий день, слишком много эмоций я испытала, слишком много откровений выслушала. Поэтому глубоко вдыхаю, беру себя в руки и снова поднимаю глаза на Андрея Викторовича. Вижу, что мужчина до сих пор улыбается, смотрят на меня так мягко, словно я статуэтка, которая может в любой момент разбиться, но решаю на этом не концентрироваться, выдыхаю.