Книга Принц в Бомбее, страница 72 – Суджата Масси

Френи пришлось бы забыть свои честолюбивые мечты, однако она бы осталась жива.

Разговоры Соли и Митан про беспорядки на улицах сильно встревожили Первин. Она даже съежилась на сиденье, когда Арман выехал за ворота колонии.

Арман посмотрел на нее:

— Не волнуйтесь, у меня латхи при себе. У стража ворот Вакила нашлась лишняя.

— Мне бы совсем не хотелось, чтобы вам пришлось пустить ее в ход. – Первин, сидя совсем низко, выглядывала в окно и видела, что погромщики слишком заняты – грузят ящики и бутылки на повозки, им не до машины. И все равно ей было не по себе.

Джамшеджи утром сказал, что должен зайти в синагогу. Как он потом доберется домой? Должен ли был Арман за ним приехать? Первин запоздало сообразила, что слишком задержалась в колонии Вакил и тем самым могла поставить отца в опасное положение. Но Арман напомнил, что отец не просил, чтобы за ним приехали, а кроме того, возвращаться в самый центр Бикуллы было опасно.

По Европейскому кварталу они продвигались медленно – все работники магазинов вышли наводить порядок на улицах. На Брюс-стрит было тихо, все работало. Арман подъехал к Мистри-хаусу. Прежде чем выйти и открыть пассажирскую дверь, он вытащил что-то металлическое из бардачка, поднял повыше.

— Что это? – удивилась Первин.

Арман ухмыльнулся:

— Мое золотое яичко на удачу. Защищает машину. И всех, кто внутри.

— Очень красивый оберег.

— Я раньше вам про него не говорил, потому что думал, вы в такое не поверите. А теперь я не сомневаюсь, что он-то и спас вашего брата и этого американца.

Мустафа с явным облегчением распахнул перед ними двери Мистри-хауса.

— Машалла, вернулись! Ваш отец уже здесь.

— Замечательно! – Первин поспешила внутрь. Отец в вестибюле говорил по телефону. Увидев Первин, он сразу же свернул разговор и повесил трубку.

Она облегченно вздохнула:

— Папа! Ты как так быстро сюда добрался?

— Меня предложил подвезти один из районных старшин. А ты чего так задержалась? Долго искала, кто отнесет сообщение Каттингмастерам? Я уж разволновался.

Единственный выход – ответить на вопрос как бы между делом, внушить отцу, что она решила сложную проблему, а не переиначила его распоряжение.

— Все в порядке. Собственно, я просто лично доставила сообщение Каттингмастерам.

Джамшеджи нахмурился:

— Вместо того чтобы отправить кого-то другого?

— Я сама поехала! – Первин поспешно добавила: – Слишком сложно было выразить все на письме, а еще я не знала, на каком языке писать, английском или гуджарати.

— Понятно. – Доверия в его голосе не прибавилось.

— И нужно было незамедлительно получить ответ, нуждаются ли они еще в какой-то помощи, а также поедут ли завтра с нами на машине. Подтверждаю: поедут. И не смотри на меня, пожалуйста, с таким неудовольствием!

Джамшеджи строго взглянул на дочь:

— Районный старшина мне сказал, что беспорядки ширятся. Именно поэтому я и встревожен тем, что ты решила поступить по-своему, не поставив меня в известность.

Первин вспомнила, как ее донимали страхи, пока Арман вез ее в колонию, особенно когда не было видно, что там впереди, за поворотом.

— Папа, прости меня. Если бы у Каттингмастеров был телефон, я бы позвонила Мустафе. Но телефона у них нет, а теперь все улажено, если верить миссис Митан Каттингмастер.