Книга Принц в Бомбее, страница 70 – Суджата Масси

Голос Бапси звучал резко:

— Я сегодня уже выходила за ворота купить цветов, а ты как вчера домой вернулась, так тут и сидишь. Это пустые тревоги.

— Мама-джан, вы не слышали, что мне сказал Фирдош. – Митан подошла к Бапси, взяла ее руку, которую свекровь тут же отдернула. Митан сделала шаг назад и продолжила: – Фирдош говорит, на одной улице тишина, а на соседней бунтовщики бьют витрины и набрасываются на наших соплеменников. Это небезопасно! Уверяю вас, я сама бы хотела, чтобы Френи привезли домой. Я так из-за этого вчера плакала.

— Но сюда даже жрецы не приходили. – Из глаз Бапси полились слезы. – Мы должны помолиться все вместе.

— Уверяю вас, что в Дунгервади уже читают по ней молитвы, мы будем рады, если вы сегодня к нам присоединитесь. – Соли склонил голову. – Миссис Каттингмастер, очень многие жрецы в агьяри по всему городу сидят за закрытыми дверями. Парсы стараются никуда не ходить, потому что боятся нападений. Хотя Дунгервади, как вы знаете, находится на Малабарском холме. Там все дороги патрулируют полицейские.

— Мама-джан, я очень вас уважаю, – обратилась Митан к Бапси. – Но я высказываю пожелания Фирдоша.

Почтительно кивнув бабушке, Соли добавил:

— Вы с невесткой сможете омыть и обрядить Френи в Дунгервади. Пожалуйста, соберите ее одежду, а также вещи, которые хотите взять для себя. Вы можете сколько захочется оставаться в отдельном бунгало в доме погребений. Мы организуем для вас питание, какое подобает во время траура.

Речь не шла о специальном одолжении. В Дунгервади существовала специальная система для семей в трауре: они могли пожить в меблированных домиках, на полном пансионе. Таким образом скорбящие освобождались от повседневных забот и могли сосредоточиться на молитвах и воспоминаниях о последних минутах, проведенных рядом с покойным.

— Я бы хотела помолиться, но боюсь оставлять Нану одну… – Бапси сокрушенно посмотрела на стоявших рядом женщин. После кончины Френи спасенная ею кошка стала несчастной бабушке еще дороже.

— Я прослежу, чтобы Хушру утром и днем кормил вашу кошку, – пообещала Хестер Кападия. – Поезжайте в храм, дорогая. Вы там нужны.

— Мама-джан, мне очень жаль, – произнесла Митан, и голос ее дрогнул, да так, что Первин тоже захотелось заплакать.

Бапси покачала головой, по щекам заструились слезы.

Хестер подошла поближе, взяла бабушку за руку:

— Я сообщу остальным жителям колонии и про дознание, и про завтрашние похороны. Бог даст, завтра на дорогах станет безопаснее.

Соли явно полегчало после того, как разногласия были улажены.

— Мне тогда только нужно, чтобы отец Френи, мистер Каттингмастер, подписал наряд на перевозку.

Митан покачала головой:

— Его нет дома.

— Боюсь, мне нужна его подпись в качестве гарантии. И еще предоплата, половина стоимости перевозки…

— У меня в кошельке почти ничего, – выдавила Митан. – Я отдала последние деньги за такси, на котором мы приехали домой.

— Я прошу прощения, но владелец фирмы требует, чтобы до прибытия погребального фургона был внесен аванс…

Губы Бапси сложились в жесткую линию.

— Даже не просите меня платить за то, что мне не по душе!

— Я могу заплатить аванс, – своевременно вмешалась Первин.

Она подписала договор, отсчитала монеты из расшитого бисером кошелечка, который носила на шелковом шнурке, обвязанном вокруг талии.