Книга Принц в Бомбее, страница 67 – Суджата Масси

— Кому говорила? – Первин смотрела на Бапси, которая, судя по виду, хотела что-то добавить, но удерживалась.

— Если она приходила к мужу в магазин и дожидалась его там, иногда вступала в разговоры с посетителями, – сказала, немного подумав, Митан. – Однажды сказала очень важному клиенту, что ему следовало бы шить себе одежду из грубой ткани индийского производства. А у мистера Готорна весь бизнес построен на качественных английских материалах.

Первин подумала: возможно, Фирдош в то роковое утро заставил Френи идти в колледж именно потому, что его злили ее политические убеждения.

— А ваш муж строго относился к Френи?

Глаза Митан расширились.

— Строго, как и положено хорошему отцу. Приучал ее к праведности. Но никогда не бил, не кричал на нее. Даже когда Дарий погиб, ее не наказывали.

— А он запрещал ей участвовать в каких-то мероприятиях?

— Разумеется. Как и всякий отец. Ради ее же блага.

— Митан-баи, вы позволите мне заглянуть в альмиру Френи?

— Полицейские забрали все ее книги и бумаги. Что там еще может быть? – скованно спросила Митан.

— Не знаю. Я просто подумала… – Первин осеклась. Ей самой было непонятно, почему она так хочет заглянуть внутрь.

— Я не против.

Одежный шкаф был современный, фирмы «Годредж», сделан из стали – она лучше других материалов защищает от плесени. На трех верхних полках лежала аккуратно сложенная одежда. Первин пересмотрела ее. Ни сумки, ни каких бы то ни было документов.

— Странно видеть, как кто-то трогает вещи моей дочери, – заметила Митан, когда Первин закончила осмотр.

— А у Френи была какая-то одежда, которой теперь здесь нет?

Митан посмотрела на нее озадаченно:

— В каком смысле?

— Вчера, когда мы ее нашли, на ней было сари из хади, – напомнила Первин. – И вы мне сказали, что в магазине Готорна она выступала за домотканые вещи.

— Если у нее и была какая-то такая одежда, мы про это не знали. Мой муж решительно против подобных тканей. Говорит, что цивилизация достаточно продвинулась, чтобы больше не носить ничего домотканого.

Если у Френи была своя протестная одежда, хранила она ее не дома. Значит, у нее был какой-то тайник. Возможно, в дамском салоне колледжа.

Митан судорожно выдохнула:

— Я всегда была против ее поступления в колледж. Оно нам почти не по карману. Да, мы накопили денег на учебу ее брату, но все равно приходилось туго. Лучше бы ей было закончить школу и выйти за сына Хестер.

— Хестер только что вспоминала свою мечту, что Френи войдет к ней в дом. – Первин произнесла это тихо, чтобы слышно было только в этой комнате.

— Да. Когда наши дети – Дарий, Френи и Хушру – были маленькими, они всегда играли вместе. Хушру очень хороший мальчик, постарше Френи и помладше Дария. Отцы вместе работали. Мы так и решили, что поженим Френи и Хушру, когда они достигнут брачного возраста.

— А сама Френи этого хотела?

Митан резко вскинула на Первин глаза:

— Что она вам сказала?

Первин пожала плечами:

— Ничего. Мы это не обсуждали.

Митан поджала губы, а потом ответила:

— Она как в колледж поступила, так больше ни о чем, кроме учебы, не думала.

Тем не менее одного мужчину Френи все-таки выделяла.

— А она рассказывала вам про своих преподавателей? Например, про мистера Грейди?

— О да! – Митан явственно оживилась. – Он им преподавал современную историю. Она была лучшей ученицей. Там была еще преподавательница-англичанка, которая Френи очень нравилась. Френи не очень любила математику, но та ей по-человечески приглянулась. Глупо выходит – она видела, какие добрые эти преподаватели-англичане, и все-таки мечтала выгнать британцев из Индии!