Книга Принц в Бомбее, страница 75 – Суджата Масси

— Ваш отец меня уж как-нибудь выручит. Мне главное, чтобы вы с ним уцелели. Стрелять буду аккуратно, – сказал старый слуга, устраиваясь поудобнее. – Предупредительный выстрел.

— Предупредительный выстрел может вызвать панику…

Из-за угла показалась первая группа. Первин быстро их пересчитала – десять человек, почти все в шапочках Партии конгресса, как минимум четверо в светло-зеленых одеждах мусульманской освободительной организации «Халифат».

Первин сглотнула, сдерживая тошноту. Еще месяц назад она могла ходить с этими людьми на общие собрания. Но теперь она для них никакой не товарищ в борьбе за независимость Индии. Может случиться что угодно.

Вот только вид у них был… спокойный. Первин смотрела, как четверо подбежали к разным зданиям на улице, положили на порог каждого по листку бумаги. До нее донесся голос низкорослого человека, стоявшего во главе группы. Он скандировал в мегафон:

— Прекратить хартал! Распоряжение Гандиджи!

— Никого не трогать! Ничего не ломать! – раздавалось у него за спиной.

— Никого не трогать! Хартал закончен.

В дверях своей пекарни стоял Фироз Яздани. В руках он держал красную коробку. Один из мужчин подбежал к нему, сложил ладони в благодарном намасте^[39], забрал коробку.

— Вот так-то оно лучше. – Первин почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Слезы благодарности за то, что она осталась жива, слезы восхищения Фирозом Яздани, который вышел навстречу людям, с которыми был не согласен, и угостил их сладостями.

Да, Фироз был уверен, что у него нет ничего общего с Мохандасом Ганди, но он стал воплощением идеи сопротивления без насилия.

Мустафа втянул винтовку внутрь и повернулся к Первин:

— Мемсагиб, похоже, опасность миновала.

— Да. Они, наоборот, пытаются остановить насилие. Возможно, ходят группой из соображений самозащиты… от таких, как мы, – прибавила Первин.

Добравшись до конца Брюс-стрит, неизвестный снова заговорил в мегафон:

— Забастовка завершена. Расходитесь по домам. Никого не трогать!

— Машалла, – произнес Мустафа. – Так хотел Всевышний. Где ваш отец? Я думал, он тоже поднимется наверх.

— Может, спустился обратно.

Они помчались вниз, тут из гостиной вышел Джамшеджи.

— Ты что там делал, папа? – поинтересовалась Первин.

— Собирался наружу, – ответил Джамшеджи. – Хотел с ними поговорить. Но они умчались так быстро! Мы в безопасности.

— А вы все их слова расслышали? – уточнил Мустафа.

Джамшеджи покачал головой:

— Только отдельные, окна-то закрыты. Расслышал «Гандиджи», «хартал» и «не трогать».

— А мы всё слышали в открытые окна. Они кричали, что Гандиджи требует прекратить побоище, – объяснил Мустафа. – Просили всех вернуться к нормальной жизни.

Джамшеджи чуть расслабил напряженный подбородок, коротко улыбнулся дочери:

— Надеюсь, остальные тоже услышат все, как и Мустафа. А полиция не станет преследовать этих людей за несанкционированные митинги.

Это было в его духе – трактовать любое событие как юридический казус, который можно точно определить и обосновать. Первин улыбнулась в ответ.

— Мустафа, вы с таким трудом принесли нам выпечку. Давайте полакомимся и тем самым отпразднуем победу, – предложил Джамшеджи. – А потом мы с Первин поедем в «Тадж». Хотя хартал и завершен, вряд ли в фабричном районе про это прослышат раньше завтрашнего дня.