Книга Принц в Бомбее, страница 76 – Суджата Масси

Через час Арман уже вез их в отель. Первин показалось, что многие вчерашние шикарные гости собираются покинуть «Тадж». Они поучаствовали в празднествах, выполнили свою обязанность, можно и по домам.

— Мне нужно обсудить с клерком наш счет. Если хочешь, иди наверх, – сказал Джамшеджи, передавая дочери ключ от номера.

Первин оставила отца в очереди к стойке портье и решила подняться на лифте. После тяжелого дня не хотелось идти пешком по лестнице.

Она сильно вспотела и решила посетить дамскую комнату – там имелся целый ряд отдельных кабинок с раковинами, унитазами и даже ваннами. В комнате дежурила горничная – она налила Первин ванну, а когда та вволю наплескалась, подала ей полотенца.

Освежившись, Первин снова надела то же симпатичное оранжевое сари. Волосы она собрала в простой узел и пошла обратно в гостиную их номера, где на кофейном столике стоял изумительный букет из алых и розовых роз. Утром его там не было. Джамшеджи уже вернулся и сидел у письменного стола, закинув ногу на ногу и взволнованно постукивая одной пяткой.

— Все хорошо? – Первин бросила на него косой взгляд от столика, где остановилась рассмотреть цветы. Карточки при них не было.

Отец вгляделся ей в лицо:

— У стойки меня ждал сюрприз.

— За номер запросили слишком много?

— Это-то не проблема. А вот для тебя там оставили письмо. – Джамшеджи протянул ей бежевый конверт с короной «Таджа». На конверте было крупными буквами выведено ее имя.

Этого не хватало. Может, холодность отца объясняется тем, что он уже вскрыл и прочитал послание. Если это записка от Колина, все ее попытки показать, что он не имеет для нее никакого значения, пойдут прахом. Мог он прислать ей цветы? Если да, какой бес его попутал? Он же знает, что она здесь не одна, а с родней!

— Я не вскрывал письмо, – произнес, будто прочитав ее мысли, Джамшеджи. – Однако, как твой партнер, смею надеяться, что оно не содержит информации, которую ты считаешь нужным от меня утаивать.

Увидев в его глазах вызов, Первин провела пальцем по клапану конверта. Она так нервничала, что даже не заметила, что порезалась острым краем бумаги, и только потом увидела пузырьки крови, такие же алые, как и розы у нее за спиной.

Первин вытащила записку, прикрыла, приготовляясь, глаза. Сперва прочитает сама, потом передаст отцу. Если она этого не сделает, Джамшеджи решит, что ей есть что скрывать, – и этого он ей не простит никогда.

Первин посмотрела в записку. Почерк был ей незнаком.

Дорогая Первин!

Побывала там, где собиралась побывать нынче днем, кое-что видела.

Позвони при первой возможности.

И подпись: ЭХД.

— Вот, папа. Как ты и сказал, все дела у нас общие. – Первин протянула записку отцу. У нее отлегло от сердца.

Джамшеджи вытащил из жилета монокль, рассмотрел записку, морщины на лице слегка разгладились.

— Что это за ЭХД?

— Элис Хобсон-Джонс, ты ее много раз видел.

Лицо Джамшеджи расцвело улыбкой.

— А, ну конечно, мисс Хобсон-Джонс! Она у нас уже сколько недель не появлялась.

— Да, – подтвердила Первин. Элис, сама того не желая, спасла ее в очень непростой момент. – Только это не ее почерк. Видимо, записано под диктовку.

Джамшеджи озадаченно посмотрел на дочь:

— И что, как ты полагаешь, она пытается тебе сказать?

— Она сегодня собиралась в Вудберн. Может, потому и пишет так неопределенно, что не хочет, чтобы про это узнали посторонние. Ведь официально колледж закрыт.