Книга Союз стали и шёлка, страница 5 – В.Л. Смит

Служанки окружили меня стайкой бабочек и мягко, почти ласково повторяли:

«Не волнуйтесь о будущем, госпожа. Всё будет хорошо».

Легко сказать. Я улыбнулась им — улыбкой, которой научилась в Тарнхолде: сладкой, но с холодным, острым краем. После лёгкого, изысканного обеда — блюда с названиями, которые я едва выговаривала, — мне сообщили: императрица приглашает на чаепитие в компании молодых дам двора. Отличная возможность… или ловушка.

Две служанки вели меня через череду дворцов — каждый со своим именем, которое я знала наизусть ещё до того, как научилась ходить. Дворец Небесной Гармонии, Павильон Лунного Света, Сад Десяти Тысяч Лотосов… Меня готовили к этому браку задолго до моего рождения. Чужой язык поначалу резал рот, как необработанный обсидиан, традиции казались паутиной, в которой легко задохнуться.

Мы вышли во внутренний двор — и я замерла. Чистый, протяжный звук, похожий на вздох ветра в горах. Гуцинь. Мелодия плыла над водой пруда, над каменными мостиками, над цветущими магнолиями.

Служанки обернулись. Одна из них улыбнулась — легко, с гордостью матери:

— Наш будущий император не только искусен в военном деле, но и одарён редким музыкальным талантом, — сказала она тихо, почти благоговейно.

Другая кивнула, глаза сияли:

— Он играет, когда хочет подумать. Или когда… радуется.

Они смотрели на меня так, будто это их собственный сын, их муж, их надежда. Я много слышала о наследном принце Лун Юэ. О его победах на поле боя, о мудрости в совете, о том, как одним взглядом он заставляет Ткачей замолкать. Порой казалось, что боги наделили его всеми талантами мира — и оставили лишь один изъян: он должен жениться на мне. Или на той, кого выдадут за меня.

Пару лет назад я видела его портрет — в Тарнхолде, когда отец показывал мне свиток с предложением союза. Высокий, с лицом, выточенным из того же спокойного нефрита, что и императорский трон. Тёмные глаза, лёгкая улыбка, которая могла быть и тёплой, и смертельной. Тогда это было последнее, что меня интересовало. Теперь… теперь я уже не была уверена. Ритм гуциня отдавался в груди, и на мгновение мне почудился в нём другой ритм — далёкий, железный, молот кузнеца, выбивающий искры из наковальни. Я тряхнула головой, отгоняя непрошеное сравнение.

Служанки мягко потянули меня дальше, но я задержалась ещё на мгновение. Пруд отражал небо и цветущие ветви, а где-то за изгибом галереи, в тени павильона, я увидела силуэт. Высокий. В тёмно-синем шёлке. Пальцы на струнах — точные, уверенные.

Войдя в павильон императрицы, я на миг замерла на пороге. Он был размером с малый тронный зал Тарнхолда, только вместо чёрного гранита и дыма здесь царили белый мрамор, золотые ширмы и воздух, пропитанный белым чаем и свежими пионами. Прохлада ударила в лицо — лёгкая, как северный ветер в подземных коридорах, но другая: искусственная, наигранная, с привкусом скрытого льда. Невидимые нити едва заметно коснулись запястий и висков — не больно, но настойчиво, словно Ткачи и здесь не спускали с меня глаз.

Дамы сидели полукругом — цветник из пастельных шёлков: нежно-розовые, мятные, персиковые, лавандовые. Каждая — воплощение той воздушной грации, которую здесь ценят дороже золота. Они повернули головы ко мне одновременно, точно стайка экзотических птиц, и их взгляды скользнули сверху вниз: от сложной конструкции волос до подола платья, которое я всё ещё ощущала чужим на коже. Интерес. Любопытство. Лёгкое презрение. И где-то в глубине — холодный расчёт.