Книга Союз стали и шёлка, страница 8 – В.Л. Смит

Императрица положила ладонь на её запястье — жест лёгкий, почти материнский, но я видела, как пальцы слегка сжались. Владение. Защита. Предупреждение.

— Леди Юэлин, — произнесла императрица, не глядя на меня, — будь добра, налей нашей гостье ещё чая. Ей, должно быть, холодно после долгого пути.

Девушка — Юэлин — подняла взгляд. На миг наши глаза встретились. В них не было ни страха, ни любопытства — только спокойная, почти сонная ясность. Она кивнула, грациозно наклонилась к чайнику и налила мне чай — медленно, без единой капли мимо. Когда она подала чашку, её пальцы едва коснулись моих. Кожа была прохладной, как нефрит, оставленный на ночь в саду. Амулет под платьем, обычно тёплый, на мгновение стал чуть холоднее, словно узнавая что-то родственное.

— Благодарю, — сказала я тихо.

Она улыбнулась — едва заметно, уголками губ. Улыбка не дошла до глаз.

— Не стоит благодарности, принцесса Айрис. Здесь все мы… заботимся друг о друге.

Слово «заботимся» она произнесла так же, как я минуту назад произнесла его в адрес Селин. С тем же подтекстом. Только мягче и опаснее.

Селин напряглась — едва заметно, но я видела: её ногти впились в подлокотник. Она не ожидала, что императрица так открыто продемонстрирует расположение к другой. Я отпила чай — маленький глоток, ровно столько, чтобы не оскорбить. Аромат жасмина смешался с чем-то горьковатым, почти металлическим. Не яд — пока нет. Просто напоминание: здесь ничто не бывает случайным.

— Леди Юэлин, — произнесла я, глядя прямо на неё, — кажется, я не имела чести быть представленной вам раньше. Вы… из какого дома?

Она опустила ресницы, словно смутилась. Но я знала: это игра.

— Из дома Линь Шуэ, — ответила она тихо, почти шёпотом. — Моя мать была двоюродной сестрой нынешней императрицы. Мой отец… служил в Золотой Страже до своей смерти.

Императрица улыбнулась — тонко, удовлетворённо.

— Юэлин выросла при дворе. Она знает все наши обычаи. Все наши… правила.

Подтекст был ясен, как удар топора: она — кровь императорской семьи. Она — запасной вариант. Если Селин вдруг окажется недостаточно послушной, или если я создам слишком много проблем.

Я глянула на сестру, и уголок моих губ дёрнулся. Какая ирония: выстраивать шахматные партии, чтобы избавиться от меня, но наткнуться на очередную преграду в виде возможной детской любви наследного принца. «Это становится всё более интересным», — мелькнуло в голове. Где-то далеко, за пределами павильона, мне почудился ритм — не гуцинь, а иной, железный, словно молот бил по наковальне. Я тряхнула головой, отгоняя видение. Не время думать о Торне. Сейчас — только этот бой.

Я медленно повернула голову к Юэлин. Она сидела всё так же неподвижно, опустив взгляд в чашку, но я видела: её дыхание чуть участилось. Она слышала каждое слово. Чувствовала каждый взгляд. И не дрогнула. Только пальцы на фарфоровой чашке сжались сильнее — белые костяшки на фоне нежно-розового.

— Леди Юэлин, — произнесла я тихо, но так, чтобы услышали все дамы вокруг, — вы, должно быть, очень близки с наследным принцем. Раз императрица так… заботится о вас.

Она подняла глаза — медленно, как будто каждое движение стоило ей усилий. В них не было ни злобы, ни страха. Только та же сонная ясность, что и раньше.

— Мы выросли вместе, — ответила она почти шёпотом. — Он учил меня играть на гуцине. Я учила его… терпению.