Книга Союз стали и шёлка, страница 119 – В.Л. Смит

Он помолчал. Кивнул — коротко, почти незаметно. И я вышла.

Уже у своего шатра я остановилась и посмотрела на восток — туда, где далеко-далеко остался Хайлань.

— Ты ездишь верхом? — спросил Бай-ху, когда я вышла к нему перед рассветом. Отряд уже построился: шесть всадников, включая его самого, и одна свободная лошадь — невысокая, мышастая, с печальными глазами.

— Конечно, — бодро ответила я и мысленно добавила: «Если считать, что ездить верхом — это когда лошадь идёт, а ты на ней сидишь. Медленно. По ровной дороге. Желательно недолго».

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда в седло. Нам до Жёлтого Камня три дня.

Три дня. В седле. Я посмотрела на лошадь. Лошадь посмотрела на меня. В её печальных глазах мне почудилось родственное понимание: ей тоже не хотелось никуда ехать.

— Её зовут Хмара, — сказал десятник, подводя лошадь ко мне. — Смирная. Не брыкается.

— Хмара, — повторила я, погладив её по носу. — Ну что, Хмара, будем дружить?

Хмара фыркнула. Я восприняла это как согласие.

Я залезла в седло с третьей попытки и под сочувственные взгляды отряда. Солдаты старательно отворачивались, делая вид, что проверяют снаряжение, но я заметила, как у молодого парня дрогнули губы.

— Ничего не говори, — предупредила я его.

— Я молчу, — ответил он, краснея от сдерживаемого смеха.

— Вот и молчи.

Отряд тронулся. Первые полчаса я гордо сидела в седле, расправив плечи и изображая опытную наездницу. Через час я начала ёрзать. Через два — тихо взмолилась всем богам, чтобы Жёлтый Камень оказался ближе, чем обещали. Через три — возненавидела лошадей как биологический вид.

— За что они вас так ненавидят? — простонала я, когда мы наконец сделали привал.

— Кто? — спросил десятник.

— Сёдла. Кто их придумал? Зачем? Разве нельзя было изобрести что-нибудь удобное? Например, летающий ковёр?

— Летающих ковров не существует, — сухо сказал Бай-ху, проходя мимо.

— Жаль, — пробормотала я. — Очень жаль. Я бы подарила вам всем по ковру. И себе тоже.

Солдаты переглянулись. Кто-то хмыкнул. Молодой парень, которого, как я выяснила, звали Чэнь, всё-таки не выдержал и рассмеялся в голос.

Так начался наш путь. Я — на Хмаре, которая оказалась действительно смирной и не брыкалась, даже когда я дёргала поводья не в ту сторону. Отряд — на своих боевых конях, куда более быстрых и норовистых. Бай-ху — впереди, молчаливый и мрачный, как сама судьба.

Следующий день показался мне сущим адом.

Нет, честное слово. Если существует посмертие для грешников, то выглядит оно именно так: бесконечная тряская дорога, седло, впивающееся в бёдра, и солнце, которое, кажется, застряло в небе, потому что ну не может один день длиться так долго. Я готова была поклясться, что мы едем уже не меньше недели, хотя Бай-ху на первом же привале сухо сообщил, что прошло три часа.

— Три часа?! — простонала, сползая с Хмары. Ноги подкосились, и я ухватилась за стремя, как утопающий за соломинку. — Это невозможно. Солнце врёт или время сломалось. Может, мы остановимся? Насовсем? Построим здесь дом? Я научусь доить коз и буду жить тихо-мирно, никого не трогая...

— Встать, — коротко бросил Бай-ху, даже не глядя на меня. — Привал — четверть часа.

— Четверть часа?! — мой голос взлетел до совершенно неприличного писка. — Я только-только перестала чувствовать, как мои кости превращаются в пыль! Четверти часа недостаточно! Мне нужен как минимум месяц. И горячая ванна. И чтобы кто-нибудь нёс меня. На ручках.