Книга Союз стали и шёлка, страница 120 – В.Л. Смит

Молодой Чэнь, спешившийся рядом, издал странный звук — что-то среднее между кашлем и смехом, — и поспешно отвернулся, делая вид, что проверяет подпругу.

— Чэнь, — позвал десятник.

— Я в порядке, — отозвался Чэнь сдавленно, не оборачиваясь.

— Он не в порядке, — заметила я. — Он смеётся надо мной. Все смеются надо мной. Вы бессердечный народ. Я страдаю, а вы...

— Цао Юнь, — Бай-ху наконец удостоил меня взглядом, — если ты не замолчишь, мы оставим тебя здесь. И ты построишь дом, заведёшь коз и будешь жить тихо-мирно. Без нас.

Я надула губы.

— Вообще-то это угроза, которая звучит как предложение.

— Это не предложение. Пей воду и садись обратно.

Я обречённо опустилась на траву, откупорила флягу и сделала глоток. Вода была тёплой и отдавала кожей. Я посмотрела на юг — туда, где за холмами, лесами и ещё одними холмами лежал Хайлань. Родной, далёкий, недостижимый, как луна.

— А сколько нам ещё ехать? — спросила я.

— До Жёлтого Камня — два дня, — ответил десятник. — Потом ещё дней десять до Хайлани. Если погода не испортится.

— Два дня, — повторила я замогильным голосом. — Десять дней. Всего двенадцать дней. Я умру.

— Боги, дайте нам сил, — пробормотал десятник.

— Вы молитесь?! — я подскочила на месте. — Можно я с вами? Я тоже хочу молиться! Боги, пожалуйста, пошлите мне летающий ковёр. Или хотя бы подушку. Маленькую. Совсем крошечную. Я не гордая.

— Один, два, три... — начал кто-то из солдат шёпотом.

— Ты что считаешь? — спросил его сосед.

— До ста, чтобы не сорваться. Четыре, пять...

— Я слышу! — возмутилась я.

— Шесть, семь...

Бай-ху, сидевший поодаль с каменным лицом, на мгновение прикрыл глаза. Уголок его рта дёрнулся. Я не знала, что это было — тик, молитва или попытка не рассмеяться, — но надеялась, что последнее. Хотя бы ради разнообразия.

Я снова плюхнулась на траву и уставилась в небо. Где-то там, за облаками, наверное, сидели те самые боги, которым молился десятник. И, судя по тому, что ковёр с небес так и не спустился, у них тоже кончилось терпение.

До Жёлтого Камня оставалось полдня пути, когда Хмара вдруг забеспокоилась. Она начала прядать ушами, всхрапывать и перебирать ногами, хотя дорога была ровной, а ветер тихим. Я потрепала её по гриве, но она не успокоилась.

— Что с ней? — спросила я у Чэня.

— Лошади чуют то, чего не чуем мы, — ответил он и посмотрел на Бай-ху.

Тот уже натягивал поводья. Лицо его стало жёстким, собранным.

— Приготовиться, — бросил он негромко.

Я ничего не видела. Только холмы, камни и редкие кусты. Но внутри зашевелилось знакомое холодное чувство — то самое, предвестник беды.

Они вышли из-за деревьев — четыре фигуры, и в первый миг мне показалось, что это люди. Такой же рост, такие же руки, такая же одежда. Но что-то было не так. Они двигались рывками, дёргано, словно кто-то невидимый тянул их за ниточки. А когда один из них повернул голову, я увидела лицо. Вернее, то, что было на его месте. Тряпичная маска, сшитая из обрывков кожи и ткани, натянутая на безглазый череп. Рот — кривой разрез. Глазницы — две пустые пуговицы. Страшная тряпичная кукла. Ожившая и голодная.

— Что это? — выдохнула я.

— Кукольники, — процедил десятник. — Твари, что носят чужие лица. Не дайте им коснуться себя!

Они атаковали молча. Ни рыка, ни крика — только топот ног и свист воздуха, рассекаемого оружием. Бай-ху встретил двоих, его меч описал сверкающую дугу — и одной твари снесло полголовы. Но она не упала. Она пошатнулась, дёрнулась, как сломанная игрушка, и снова пошла на него.