Книга Союз стали и шёлка, страница 118 – В.Л. Смит

Он долго смотрел на меня. Потом вдруг уголок его губ дрогнул — не в улыбке, нет, но в чём-то очень близком.

— Вы запугали весь гарнизон, — повторил он, но теперь в его голосе прозвучало что-то иное. — Не достав меча. Просто разговаривая. Знаете, Цао Юнь, я на своём веку повидал многое, но такое... — он осёкся и снова потёр переносицу. — Я не знаю, что с вами делать.

Я промолчала. Потому что ответа на этот вопрос у меня не было даже для самой себя.

Через пару дней меня снова вызвали к главе.

Я шла через лагерь и чувствовала спиной взгляды. Солдаты провожали меня с плохо скрываемой надеждой — той самой, какая бывает у людей, которые узнали, что их мучения скоро закончатся. Один даже перекрестился — нет, не знакомым мне жестом, а каким-то охотничьим, тыльной стороной ладони ко лбу. Я сделала вид, что не заметила. Пусть тешат себя надеждой.

Бай-ху ждал меня не за столом, а у выхода из шатра. При полном снаряжении, с мечом на поясе, он выглядел ещё внушительнее, чем обычно. Рядом с ним стоял тот самый молодой парень, который нашёл меня в первый день, и ещё один офицер — постарше, с нашивкой десятника. У обоих на лицах застыло выражение торжественной обречённости.

— Цао Юнь, — начал Бай-ху без предисловий, — через несколько дней мы выступаем. Небольшим отрядом. Направляемся в Юньлань^[15].

— Юньлань? — переспросила я, вспоминая карту. — Это же на юго-западе.

— Верно. До Хайлани нам не по пути, но часть дороги совпадает. Мы довезём тебя до перекрёстка у Жёлтого Камня, а дальше ты отправишься с сопровождением. Двое моих людей доставят тебя домой.

Я приоткрыла рот.

— Вы... вы отвозите меня домой?

— Именно так.

Он смотрел на меня спокойно, ровно. Слишком ровно. Я перевела взгляд на молодого парня — тот старательно отводил глаза. На десятника — тот смотрел в потолок с таким интересом, будто там была нарисована карта всех сокровищ империи.

И тут до меня дошло.

Они не просто меня отвозили. Они меня выпроваживали. С почестями, с сопровождением, с официальной причиной — но выпроваживали. Как гостью, которая загостилась. Как проблему, которую вежливо сплавляют.

Я скрестила руки на груди.

— Вы ведь просто хотите от меня избавиться?

Бай-ху даже бровью не повёл.

— Мы выполняем свой долг перед гражданскими лицами.

— Ага, — я кивнула. — Конечно. Долг. Перед гражданскими лицами.

Я бросила взгляд в щель шатра — туда, где за пологом виднелся угол лагерного алтаря. Маленького, походного, но ухоженного: перед ним лежали подношения. Фрукты. Горстка риса. И — я прищурилась — три палочки благовоний, догоравшие прямо сейчас. Днём. В будний день. Когда никто не объявлял ни праздника, ни церемонии.

— А подношения, — медленно произнесла я, — они кому? Богам? Молятся, чтобы я благополучно добралась до дома?

Десятник поперхнулся воздухом, а молодой парень закашлялся.

Бай-ху посмотрел на меня. Потом на алтарь. Потом снова на меня.

— Мы молились, — сказал он ледяным голосом, — чтобы боги даровали нам терпения.

Я широко улыбнулась.

— И как? Помогло?

— Нет, — отрезал он. — Вы ступайте, собирайтесь. Завтра на рассвете выступаем.

Я развернулась и пошла к выходу, но у самого полога обернулась.

— Господин Бай-ху.

— Что?

— Спасибо. Серьёзно. Я понимаю, что я... ну... не самый удобный человек. Но вы всё равно меня не бросили. Это много значит.