Книга Союз стали и шёлка, страница 115 – В.Л. Смит

— Очнулась! — выдохнул он.

Я попыталась сесть. Голова отозвалась тупой болью, перед глазами всё ещё плавали тёмные пятна. Тело было ватным, чужим, как после долгой болезни. Я огляделась. Комнаты не было. Постоялого двора не было. Серое небо над головой, ряды палаток, костры, дым, фигуры в форме Ордена, снующие туда-сюда с оружием и свитками. Военный лагерь.

— Где я? — прохрипела я.

— В лагере Ордена Охотников, у восточного тракта. Вы... как вы здесь оказались?

Я уставилась на него. Потом на лагерь. Потом снова на него. В голове было пусто, как в перевернувшемся кувшине.

— Не знаю. Я была в столице, в Лунцзине. Потом... чай... лиса...

Молодой человек моргнул.

— Лиса?

— Длинная история, — пробормотала я, потирая виски. — Очень длинная. Я вообще не понимаю, что происходит. Где Линь? Где Ху Лин? Как я...

— Вам лучше поговорить с главой, — сказал он и протянул руку, помогая мне подняться.

Меня повели через лагерь. Я шагала, спотыкаясь, и чувствовала на себе взгляды. Солдаты провожали меня глазами — не враждебно, но настороженно. Ещё бы: посреди военного лагеря, в сотнях ли от ближайшего города, вдруг обнаружилась девица в мятом дорожном платье, без охраны, без документов, без объяснений.

Шатёр главы стоял в центре лагеря — большой, но без роскоши, только флаг с эмблемой Ордена: белый тигр на чёрном поле. Молодой человек отдёрнул полог, пропуская меня внутрь.

Он сидел за грубым походным столом, заваленным картами и донесениями. Широкоплечий, с коротко остриженными волосами, тронутыми сединой. Лицо жёсткое, обветренное, с глубокими складками у рта. Бай-ху. Белый Тигр Запада. Глава Ордена Охотников — тот самый, кого ждали в Хайлани, когда я спешно покинула город. Высокий, с сединой, с нашивкой белого тигра — мне описывали его, но вживую он выглядел иначе. Крупнее. Суровее. Опаснее.

Я сглотнула.

— Садитесь, — сказал он, не поднимая головы от бумаг.

Я села. Он закончил писать, отложил кисть и наконец посмотрел на меня. Взгляд — тяжёлый, изучающий, без единой искры тепла.

— Имя.

— Цао Юнь.

— Откуда вы?

— Из Хайлани. Я травница. Я сопровождала императорский обоз до столицы, а потом...

— Хайлань, — перебил он. — Это в трёх тысячах ли отсюда.

Я моргнула.

— Что?

— Три тысячи ли, — повторил он. — Вы находитесь в лагере у восточного тракта. Ближайший город — Цанчжоу^[14], и до него день пути. До Лунцзина — неделя. До Хайлани — три. Как вы здесь оказались?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Я не знаю. Я была в столице, на постоялом дворе, и там была эта лиса, и она налила мне чай, и я выпила, а потом голова закружилась, и она сказала что-то про долг, а потом темнота, а потом я очнулась здесь. Я правда не знаю, как...

— Лиса? — он прищурился.

— Девятихвостая. Её зовут Ху Лин. Она выступала в театре, а потом за ней охотились ваши люди, и Линь её защитил, и она осталась с нами, а потом...

— Подождите.

Он поднял руку, и я замолчала. Он потёр переносицу. На его лице медленно проступало выражение, которое я слишком хорошо знала. Так смотрел Линь, когда я начинала тараторить. Так смотрел Вэй Чэнь, когда я требовала назвать его имя. Так смотрели наставники в секте, когда я пыталась объяснить, почему не могу исполнить простейшее заклинание.

— Давайте по порядку, — сказал он. — Кто такой Линь?