Книга Союз стали и шёлка, страница 112 – В.Л. Смит

— Вэй Чэнь, — сказал он.

Я просияла.

— Вэй Чэнь! Красивое имя! Очень подходит. Вэй — значит «великий», да? А Чэнь — «рассвет». Великий Рассвет. Очень...

— Ты закончила?

— Нет! Я хотела поблагодарить тебя. Я вообще-то многим тебе обязана. Если бы не ты, я бы уже дважды была чьим-то ужином.

— Ага.

И это всё? Это вообще ни в какие ворота не лезло!

Но Вэй Чэнь уже явно дал понять, что разговор окончен. Он коротко кивнул продавцу, развернулся и зашагал прочь — с той же невыносимой, ленивой медлительностью, с какой делал всё остальное.

— Подожди! — я бросилась следом. — Ты опять уходишь? Мы ведь только встретились!

— Мы встретились. Ты узнала имя. Ты поблагодарила. Теперь всё.

— Всё?! А как же...

Он внезапно остановился. Я едва не врезалась ему в спину.

— Цао Юнь, — произнёс он тихо, не оборачиваясь. — Ты странная. Держись от меня подальше.

— Странная?..

Он растворился в толпе так же внезапно, как и в прошлый раз, оставив меня стоять посреди шумного рынка с открытым ртом и бешено колотящимся сердцем. Я хотела рассердиться. Хотела крикнуть ему вслед что-нибудь едкое и обидное. Но не смогла.

Вместо этого на губах снова появилась эта предательская, глупая улыбка.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹

Я побрела прочь с рынка, сама не разбирая дороги. Встреча с Вэй Чэнем всё ещё звенела в ушах: «Ты странная. Держись от меня подальше». Вот как? Ни тебе «спасибо, что нашла», ни «рад был увидеть». Просто «ты странная» — и исчез. А я стояла как дура и улыбалась.

Столица шумела вокруг. У восточного моста через канал, соединявший два торговых квартала, было людно, но не суетно. Здесь собирались те, кто никуда не спешил: старики грелись на солнышке, рыбаки лениво забрасывали удочки в мутную воду, няньки с детьми сидели на каменных перилах. Я остановилась у края моста, глядя, как вода несёт лепестки — кажется, с верхнего рынка, где торговали цветами, — и пыталась привести мысли в порядок.

А потом услышала голос. Старческий, надтреснутый, но удивительно ясный. Такой, что пробивается сквозь любой шум.

— ...и тогда Первый Феникс взмахнула крыльями у самых врат Небес...

Я обернулась. На каменной скамье под старым платаном сидела старуха — маленькая, сгорбленная, с серебряными волосами, убранными в простой узел. Вокруг неё на корточках устроились дети: пятеро, может, шестеро, разного возраста, все замерли, открыв рты.

— Она была прекрасна, — продолжала старуха, и её голос плыл над водой, как дым. — Алые перья сияли ярче солнца, а в глазах горел огонь, который не гас даже в самую тёмную ночь. Но сердце её было тяжёлым. И болело от того, что предстоит сделать.

— Почему? — спросила девочка с ленточкой в волосах.

— Потому что она знала то, чего не знали другие боги. Она видела то, что было скрыто от их глаз. И это знание разрывало ей сердце.

Я приросла к месту. Это был не тот стишок, который пели дети в деревне. Это было другое. Не та история, что я слышала..Как будто кто-то рассказывал историю, которую давно забыли.

— Что она видела? — спросил мальчик.

— Тьму, — просто ответила старуха. — Крошечное зёрнышко тьмы в душе каждого бога. Оно спало и ждало своего часа. И когда час настал бы, Тёмный Владыка смог бы управлять всеми. Даже драконами. Даже теми, кто любил её.

Дети замерли и я вместе с ними. Внутри что-то дрогнуло — странное и беспокойное.