Книга Союз стали и шёлка, страница 109 – В.Л. Смит

— Ты... — начал охотник.

— Я человек! — рявкнула я. — Он ранен! Уйдите с дороги, или я засужу вас.

Он отступил.

Я перекинула здоровую руку Линя через плечо и потащила его к выходу. Он шёл, стиснув зубы, и молчал — но каждый шаг давался ему с трудом. Позади кричали, гремели, падали стулья. А мы шли — двое чужаков в огромном городе, который только что показал нам свои зубы.

До постоялого двора мы добрались только благодаря тому, что Линь отказывался терять сознание. Я усадила его на кровать, промыла рану, зашила — руки дрожали, но травы знали своё дело. Он молчал, пока я работала, и только когда я затянула последний узелок, сказал:

— Она не врала, — сказал Линь, не открывая глаз.

— Что?

— Лиса. Она сказала правду. Не всю, но она действительно не хотела зла. Она просто испугалась.

Я оторвала взгляд от его перевязанной руки — моя работа, но далеко не лучшая: пальцы дрожали, бинт лёг неровно, и край уже пропитался кровью.

— Ты её защитил.

— Я защитил не её.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня — уставший, бледный, с той самой непробиваемой уверенностью, которая всегда выводила меня из себя и одновременно давала чувство, что мир не рухнет.

— Я защитил тебя. Если бы охотники начали драку рядом с тобой, ты могла пострадать. Я не мог этого допустить.

Внутри что-то взорвалось. Не благодарность. Не облегчение. Ярость — чистая, горячая, какая бывает, когда кто-то родной делает глупость и даже не понимает этого.

— Ты... ты непроходимый тупица, Ши Линь! — мой голос сорвался почти на крик. — Ты мог умереть!

Он даже не поморщился. Только чуть нахмурился — кажется, не от моих слов, а от головной боли.

— Не кричи, и так голова раскалывается, — сказал он и закрыл глаза.

Вот так. Просто закрыл глаза. Как будто ничего не случилось. Как будто не бросился под меч. Как будто я не держала его кровь в ладонях десять минут назад.

Я сидела рядом, сжимая в руках окровавленную тряпку, и не знала, плакать мне или смеяться. Злость всё ещё кипела — хотелось ударить его, врезать по плечу, чтобы почувствовал, чтобы понял. Но вместо этого я просто смотрела на его бледное лицо и думала: а может, он всё-таки попал под чары? Может, лисица его приворожила, и именно поэтому он так спокойно рассуждает о том, что чуть не погиб? Может, у него от потери крови мозги растерял?

Да. Это было бы логично. Потому что иначе я не могла объяснить, как можно быть таким... таким...

Стукнула входная дверь.

Я подняла голову. На пороге стояла Ху Лин.

Без алого платья, без золотых лент. В простом тёмном одеянии, с растрёпанными волосами, бледная до синевы. Она тяжело дышала, будто бежала через весь город. Та самая женщина, от которой зал не мог отвести глаз полчаса назад, сейчас выглядела как загнанный зверь.

— Он жив? — спросила она.

Я замерла. К Линю?

— Жив, — ответила я, всё ещё переваривая этот факт.

— Я должна была вернуться... Он... Простите..

Она говорила сумбурно, быстро, проглатывая слова. Её взгляд метался по комнате — от меня к Линю, от Линя к окну, — как будто она ожидала, что охотники ворвутся следом.

— Я могу помочь, — выдохнула она. — Я умею лечить.

Я хотела отказаться. Вот честно. Уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «спасибо, мы сами», но Линь, не открывая глаз, произнёс:

— Пусть.